Это глубоко антинаучная заметка, содержащая, наверняка, море ошибок.

Когда знаешь английский, немного французского и несколько немецких слов, возникает ощущение, что теперь ты не пропадёшь.

Приезжаешь, скажем, в Италию, читаешь первое попавшееся объявление, и как-то само собой становится понятно, о чём речь:

Даже когда слушаешь радио, выхватываешь отдельные понятные фразы про «чентро ди Милано», что там «трафико модерато», а «температуро — тренто кватро», и чувствуешь, что ты молодец.

В каком-нибудь Израиле слова воспринимаются как просто неведомые закорючки, мозг их фильтрует автоматом как не подлежащие расшифровке:

Я пока не был в арабских странах, Китае или Японии, но ожидаю подобного эффекта и там.

В Греции мозг почти всё фильтрует, но иногда приятным сюрпризом оказываются знакомые корни типа κανoν, φαρμα или Ελλαδα.

В этом году я побывал в Финляндии, Эстонии и Венгрии и впервые столкнулся с финно-угорской группой. Она вызывает сильнейшее чувство беспомощности.

Приезжаешь в Хельсинки, а там на центральном вокзале так:

Что это? Вход? Служебный вход? Касса? Пригородные поезда? Оказывается, это торговый пассаж.

Или вот:

Магазин? Кафе? Круглосуточно? Нет, это как раз вход.

Кстати, видите, над всеми „a“ по умляуту? В финском сразу обращает на себя внимание, что буквы с умляутами встречаются в словах сразу кучами, а не по одной.

Бамбарбия. Киргуду:

Табличка дорожного знака:

Что они хотят? Что за блин илопистон? (Ответ — в конце заметки.)

Целым приключением становится поход в продуктовый. Казалось бы, зачем тут язык? Просто хватаешь, что нравится. Но когда в молочном отделе бесконечные полки завалены пачками неведомых брендов, нет никаких шансов понять, где тут творог, где йогурт, где сметана, а где масло.

Камера по-фински — камера! Ура, я понял хотя бы что-то одно, вот это подарок судьбы:

Смотрите, в первом слове опять рассыпали точек над „a“.

Позже я вычитал, что в финском работает гармония гласных: в одном слове обычно встречаются гласные из одной группы, потому что так удобнее произносить. И если надо приделать какое-нибудь окончание хитрое, то гласные в нём тоже подстраиваются под корень, чтобы гармония не нарушалась. Это же прекрасно, правда? Биатлонистка Kaisa Mäkäräinen как бы говорит «Сама тащусь!»:

Позже выяснилось, что с венгерским та же петрушка.

И вот ходишь ты по Хельсинкам и пытаешься читать всё подряд, потому что там латиница, и ты вроде как должен уметь её читать. И на третий день, ни разу не заглянув в словарь, ты уже вдруг понимаешь, что написано:

Это ж северная железнодорожная улица! Конечно, с тем, чтобы понять, что похьёйнен — это северный, а этеляйнен — южный (понятия не имею, как правильно читается, разумеется), помогает дублирование на шведском. «Норра» ведь — это ещё куда ни шло. А то, что «раутатиекату» — это железнодорожная улица, дураку ясно, если ты уже знаешь, что «лентоасема» — это аэропорт, а «раутатиеасема» — вокзал.

А ещё морфология — крутая вещь. Можно изъясняться без предлогов (это уже эстонский):

Конечно, зарядившись финским и эстонским, я ехал в Венгрию, потирая руки. Думал, может, что-то, что я успел понять там, поможет тут. Но нет.

Прямо в аэропорту тебя встречает штука, где чёрным по белому написано «Даже не надейся, что ты что-то здесь поймёшь»:

В метро:

Ведётся видеонаблюдение? Не прислоняться? Нет, пожарный гидрант.

И снова, проходит пара дней, и ты уже начинаешь понимать хоть что-то.

Объявление бомжа гласит: «Пожалуйста! Блаблабла. Спасибо!». Зацените точечки над всеми „o“ в последнем слове.

Чаще всего до смысла допираешь по контексту:

Невероятно, но факт: среда по-венгерски — szerda.

Вокзал по-венгерски — точно так же, как по-фински, только все слова другие: vasútállomás («вошуталломаш»). Vas — железо; út — дорога; állomás — станция. Тогда что написано на экране в автобусе, если мы точно знаем, что это не название следующей остановки?

Очевидно, «выгалломаш» — это конечная.

Мадьяр-асфальт:

Штука, которая сразу взорвала мозг — это образование притяжательной формы. Дело в том, что во всех языках, о которых я хоть что-то знал до этого, изменялось то, к чему притяжается. Если есть я, а у меня есть айфон, то получается: мой айфон (я → мой). По-английски: my honour (I → my). По-французски: mon amour (je → mon). На латыни: mea culpa (ego → mea). Да даже по-фински хельсинский университет — это Helsingin yliopisto (Helsinki → Helsingin)!

Но не по-венгерски. В венгерском изменяется не то, к чему притяжается, а то, что притяжается. Это за гранью человеческого понимания. Если у тебя есть ferenciek (францисканцы) и tér (площадь), то Площадь Францисканцев — это Ferenciek tere («францисканцы площадь-их»).

Кийарот о фёвам тыр фели:

Это выход в сторону площади фёвам («выход фёвам площадь сторона-её»). Кто такой фёвам я пока не разобрался.

Не знаю, какая тут мораль, но это всё неимоверный кайф.

В рамках занудства я всегда сопротивлялся тому, чтобы называть квадрат, повёрнутый на 45°, «ромбом». Ясен пень, что любой квадрат — ромб, но квадрат, повёрнутый на 45° — ничуть не в большей степени ромб, чем любой другой квадрат.

Очень тупо называть «ромбом» повёрнутый квадрат.

Тупо — но очень удобно. Поэтому, чтобы больше не мучиться, введём второе определение ромба. Ромб — квадрат, повёрнутый на 45° относительно горизонта или другой очевидной направляющей.

Вчера, 28 ноября, поиграл прогтек в «Гараже»:

Луна Семара, Сайрез Д, Джулио Лнт, Маллефреш и Дёрти 30 и другие

Есть страницы на Промодиджее и в разделе «Музыка».

Сначала немного истории.

Первая версия

Первую свою схему московского метро я выпустил в 2007 году. Тогда кроме меня вообще никого из дизайнеров не волновало, что в метро вместо схемы висит говно. Та моя схема вдохновила многих на то, чтобы тоже попробовать что-то сделать. Я знаю несколько дизайнеров, которые брались, но бросали, не пройдя и половины пути, охренев от объёма и сложности работы. Всё же постепенно задача «нарисовать схему московского метро» стала одним из дизайнерских стандартов.

Вторая версия: перезагрузка

Несколько лет назад я сделал концепт «Перезагрузка», где показал, какой могла бы быть схема метро, если бы не московская шизофрения с разными названиями одной и той же станции в зависимости от линий. А ещё я там переименовал станции со сбивающими с толку названиями. В газете «Метро» вышла статья под жёлтым названием «Из метро исчез „Аэропорт“». Так в среде неравнодушных людей началось обсуждение проблемы безмозглого наименования станций.

Третья версия: конкурс

Потом был официальный конкурс схем московского метро, для которого я нарисовал свою третью схему. Главные достижения той версии — победа над Библиотекой имени Ленина, простота и однозначность в изображении пересадок, отсутствие текстового и графического мусора, работающий без координатной сетки алфавитный указатель, доступность для людей с проблемами цветовосприятия. Я вышел в финал конкурса, где уступил право ездить в вагонах схеме, созданной в Студии Лебедева.

Четвёртая версия

Когда конкурс остался далеко позади, и я смог смотреть на свою схему свежим взглядом, я понял, что я могу сделать намного лучше. Схема неэффективно использовала место, да и в деталях тоже было много ерунды и олдскула: размытые тени и градиенты стали восприниматься как грязь, а графику переходов захотелось сделать сильнее и увереннее. Тургеневская вообще лежала в подмышке Люблинской линии, и читалась как следующая после Трубной.

В общем, в начале года я сел всё переделывать.

Сегодня — важнейший для меня релиз этого года, четвёртая версия схемы метро. Она такая:

Здесь полный кайф на всех уровнях. Схема стала красивой: я уделил много внимания общей форме, расположению на формате, графическому ритму, соотношениям между толщинами линий, пеньков и кружков. Как я пилил внешний вид арахисовых переходов — вообще отдельная история. Ещё люблю шереметьевский и домодедовский аэроэкспрессы за то, что они просто прямые линии.

Внутри кольца найдено такое расположение названий, чтобы белое пространство нигде не пропадало. В результате удалось его использовать для того, чтобы значительно увеличить размер всех надписей.

Отдельно пришлось заморочиться со шрифтом. Мне нравится, как на схеме смотрится ПТ Санс, но у него есть проблема: прописные буквы слишком высокие по сравнению со строчными. Из-за этого когда набираешь многострочные названия с плотным интерлиньяжем, получается неаккуратно. Поэтому пришлось специально для схемы сделать шрифт ПТ Санс Метро с низкими прописными и немного прибранными акцентами и хвостами. Спасибо Анне Даниловой за помощь с этим.

Смотрите страницу схемы у меня в портфолио. Там же есть ПДФ, чтобы всё рассмотреть. Жмите там лайки всякие.