Почему в самолётах так популярен томатный сок?

В гостях или в кафе он встречается один раз в году — никто и не вспомнит про него. А в самолёте прям каждый второй заказывает. Только погаснет табло «пристегните ремни» — все такими ценителями томатного сока становятся, аж диву даёшься. Что он делает на борту, и почему его все хотят?

Томатный сок — крайне сомнительная жижа. Ни разу в жизни его не пробовал даже. Пахнет он так, что явно и не стоит. Я почему-то себе представляю процесс его производства так: берётся кетчуп, растворяется водой из под крана, готов сок.

Что вы думаете об этом?

Добавлено попозже: Женя Лазарев делится ссылкой на исследования учёных.

Артемий Лебедев в недавнем бизнес-линче:

На схеме должно быть понятно, что с Боровицкой можно перейти на Арбатскую или Библиотеку имени Ленина, но нельзя перейти напрямую на Александровский сад.

Нет, Тёма, никому нет до этого дела. Это лишь «занятный факт», которому придают огромное значение фанаты московского метро, знающие об устройстве этого узла всё и без схемы. Почему-то они считают, что этой фиготой нужно загрузить мозг бедному пассажиру.

А реально, если мне надо с серой ветки на голубую перейти, мне один хрен надо здесь пересаживаться, пусть там переход и не напрямую, а накривую. Меня должны нормальные указатели на месте довести до поезда, даже если для этого придётся пройти через платформу красной или синей ветки.

Пользуясь случаем, обращаю внимание на единственную правильную схему московского метро.

Чё напрягает в Европе, так это то, что ты должен уметь пользоваться этими дурацкими машинками для чтения кредиток. Даёшь карточку чуваку в магазине, а он на тебя смотрит как на идиота и показывает на эту хренулину, типа, суй туда карту сам. Откуда я знаю, какой стороной её вставлять и что жать? Совершенно непонятно, зачем мне уметь это делать.

Ещё если тебе дали заплатить картой в кафе, то это мегаодолжение тебе за то, что ты наел на много денег. А попил просто кофе с бубликом — будь добр наскрести 5 евро мелочью, а карту свою засунь себе в жопу.

Мне нравится, что в России кассиры сами выполняют свою работу, и ни одно замухрышное кафе не позволит себе ввести минимальный размер чека для оплаты картой.

Летом я поменял ноутбук с 13-дюймового Макбука-про на новый 11-дюймовый Эйр. Это лучший ноутбук, который я когда-либо видел или использовал. И отдельного рассказа заслуживает его лёгкость.

В нём стоит флеш-память вместо жёсткого диска. Это позволяет не переживать за сохранность данных при резких движениях. Не нужно осторожничать, когда ставишь ноутбук на стол; да что там, его можно просто бросать на диван как Айпад, и ему ничего не будет. Бывает, сидишь с ним перед камином, и нужно подбросить ещё дров. Берёшь его тремя пальцами, просунув один между экраном и клавиатурой — как будто держишь книгу, когда нужно не потерять страницу, — а другой рукой спокойно берёшь деревяшку, бросаешь, поправляешь кочергой. Ноутбук при этом не мешает и не вызывает беспокойства.

Поскольку флеш-память не издаёт звуков, а на корпусе нет светодиода, пульсирующего во время сна, ты вообще не знаешь, спит он или нет. И на второй день после покупки вдруг становится ясно, что это не важно. Ждёшь, например, приёма у врача, тыкаешь в компьютер, а тут — хоп! — «Следующий!». Закрыл, сунул в рюкзак, пошёл в кабинет. А разве засунешь в рюкзак компьютер, в котором крутится жёсткий диск? В голову не пришло бы его даже брать с собой в поликлинику. А Эйр как Айпад — вообще не требует специального ухода. Открываешь крышку и пользуешься; закрываешь и не пользуешься.

13-дюймовый Про весил два килограмма, 11-дюймовый Эйр весит один. Но из-за флеш-памяти он не в два, а в десять раз легче.

Информация всё ближе к нам: когда-то нужно было ждать гонца неделями, а теперь в телефон мгновенно приходят сообщения, новости, фотографии. Картинка всё реалистичнее: экраны сначала стали цветными, потом ретиновыми и трёхмерными; теперь уже появляются очки для «дополненной реальности». Не раз слышал от людей опасения, что «скоро информация будет поступать прямо в мозг». Об этом говорят как о страшном будущем: Матрица нас захватит, уложит в ванночки и начнёт сосать энергию.

Я мечтаю, чтобы люди научились передавать данные прямо в мозг. Мозг — это компьютер. Если нам нужно передать данные из одного компьютера в другой, нет ничего тупее, чем снимать веб-камерой одного экран другого и пытаться распознать изображение. Тем не менее, сейчас мы именно это и делаем своими глазами.

Мы портим глаза и уши, пытаясь получить данные, которые можно было бы получить в обход этих сложных и ценных органов. Многие коллеги начинают носить очки в 30 лет, а то и раньше. Учитывая, сколько я слушаю музыки, у меня есть хороший шанс получить проблемы со слухом. Разве это дело? Я был бы рад оставить органы чувств для того, чтобы получать ту информацию, которой в цифровом виде нет: любоваться закатом и слушать шум прибоя. Всё остальное — прямо в мозг.