Сегодня довелось побывать на репетиции оркестра челябинского Театра оперы и балета — главный дирижёр Антон Гришанин разрешил поподсматривать. Пересказывать, даже с использование голоса и жестов, очень трудно, а уж ограничиваясь одним только текстом и вовсе, думаю, невозможно, но это было страшно интересно.

Забавно, что во время репетиции некоторые музыканты забывают выключить мобильник. Вообще, атмосфера на репетиции — как в любом рабочем коллективе в нормальный рабочий день. Все просто работают, без какой-то особой торжественности, иногда кто-то с кем-то хочет поболтать, когда не их фрагмент отрабатывается — Антон тут же просит не говорить вслух. На фоне такой обыденности совсем здорово звучат отдельные музыкальные фрагменты, особенно яркие, громкие, инструментально насыщенные — как бы между делом.

«Итак, 6 тактов с 24-й цифры, будьте добры... » Все играют, Антон что-то комментиует, подсказывает музыкантам, при этом огромный зал театра наполнен звуковой красотищей... перебивает, — «Спасибо». «Вы можете не стесняться, чуть громче играть» (как будто бы кому-то из труб), «давайте сейчас ещё раз, все вместе с 24-й цифры, пожалуйста...»

Возможно, впервые в жизни я услышал выражение «из другой оперы» в буквальном смысле — Антон объяснял первым скрипкам, как следует сыграть фрагмент, и сказал о какой-то из нот: «вы играете её, как будто бы она из другой оперы, её нужно связать со следующей» (изобразил голосом). Несколько раз попробовали, и, кажется, добились того, чего хотели: «Вот теперь хорошо, другое дело, ведь совсем не больно. Теперь все вместе, пожалуйста, то же самое, готовы?..»

Ещё меня очень впечатлило, когда отрабатывали синхронность в некоем «бум!», когда нужно было нескольким ударным и, как я понял, духовым, совершенно одновременно издать короткий громкий звук. Это вам не пластинки сводить, ребята: тут понять, как это происходит, решительно невозможно.

Нужно будет обязательно пойти ещё.

Нормальными спортивными новостями являются победы и поражения всевозможных атлетов и команд в различных состязаниях. В большинстве случаев они не представляют для меня интереса, но такой класс информационных поводов мне понятен.

С футболом ситуация иная — кажется, кто-то болен. Есть ощущение, что про футбол всё время нужно говорить, даже если говорить не о чем. Так, информационным поводом становятся не только результаты матчей, но и переходы игроков из команды в команду (что, вообще, является вопросом административным, а не спортивным). Но сегодня мы ещё на шаг дальше от здравого смысла: теперь спортивные новости — это даже не переход игрока из команды в команду, а возможность такого перехода, оцениваемая по заявлениям игроков или ещё чьим-нибудь. Обсуждаются суммы денег, которые клубы предлагают друг другу за переуступку игроков...

И это называется футбол? Мир сошёл с ума.

Не могу передать, как меня бесит каждое утро слышать про то, что, возможно, Аршавин перейдёт туда или сюда. Пропади он пропадом, этот Аршавин, какое мне дело? Пусть кто-нибудь что-нибудь выиграет, и тогда мне про это расскажут.

«Новости» такого рода должны обсуждаться в специальных футбольных передачах, которые слушают специальные футбольные болельщики. Совершенно нормально, когда о выходе Айфона рассказывают в общечеловеческих новостях. Но если завтра на Первом канале или в Большой информационной программе «Эхо» скажут, что из текста последнего письма Стива Джобса своим сотрудиникам выходит, что он, скорее всего, не сможет участвовать и в летней конференции ВВДЦ-2009, однако, возможно, всё-таки и сможет, то это будет означать, что с редактурой новостей что-то не в порядке и туда пробрались совершенно невменяемые фанаты Эпла. А теперь давайте представим, что подобными «новостями» информационные программы будут открываться каждый день.

Вообще, то, что людям интересно, в какую команду может быть перейдёт кто-то из игроков, определённо, свидетельствует о том, что они не замечают вокруг себя мира, в котором есть действительно интересные вещи.

К моим заметкам про Микрософт и Пионер, а также про Нефтегаз люди любят писать комментарии, иллюстрирующие неправильное понимание того подхода к передаче иностранных названий на русском языке, который мне мил.

Сегодня я узнал, о том, что, оказывается, словарное слово «аэробус» означает «пассажирский самолёт большой вместимости» — я был совершенно убеждён, что это слово означает любой самолёт любой вместимости марки Airbus. Новое знание, безусловно, является весомым аргументом в пользу того, чтобы не переводить Airbus как «Аэробус», предпочитая «Эйрбас». С другой стороны аэробус со строчной достаточно сильно отличается от «Аэробуса» с заглавной в кавычках, чтобы не вызвать путаницы. Однако последнего удобства лишена устная речь. Таким образом, я пока нахожусь в стадии колебаний.

Я думаю, что в ближайшем будущем я соберусь с мыслями и напишу большую заметку с описанием подхода и большим количеством примеров. А сейчас предлагаю поиграть в такую игру: вы пишете названия всяких там фирм, музыкальных коллективов, продуктов, проектов, политических организаций или чего угодно ещё, а я говорю вам, как бы я назвал это по-русски. Только, пожалуйста, для не очень известных названий указывайте, что это такое, что означает название и на каком языке.

Это должно помочь нам всем лучше разобраться в вопросе и насобирать примеров.