Это глубоко антинаучная заметка, содержащая, наверняка, море ошибок.
Когда знаешь английский, немного французского и несколько немецких слов, возникает ощущение, что теперь ты не пропадёшь.
Приезжаешь, скажем, в Италию, читаешь первое попавшееся объявление, и как-то само собой становится понятно, о чём речь:
Даже когда слушаешь радио, выхватываешь отдельные понятные фразы про «чентро ди Милано», что там «трафико модерато», а «температуро — тренто кватро», и чувствуешь, что ты молодец.
В каком-нибудь Израиле слова воспринимаются как просто неведомые закорючки, мозг их фильтрует автоматом как не подлежащие расшифровке:
Я пока не был в арабских странах, Китае или Японии, но ожидаю подобного эффекта и там.
В Греции мозг почти всё фильтрует, но иногда приятным сюрпризом оказываются знакомые корни типа κανoν, φαρμα или Ελλαδα.
В этом году я побывал в Финляндии, Эстонии и Венгрии и впервые столкнулся с финно-угорской группой. Она вызывает сильнейшее чувство беспомощности.
Приезжаешь в Хельсинки, а там на центральном вокзале так:
Что это? Вход? Служебный вход? Касса? Пригородные поезда? Оказывается, это торговый пассаж.
Или вот:
Магазин? Кафе? Круглосуточно? Нет, это как раз вход.
Кстати, видите, над всеми „a“ по умляуту? В финском сразу обращает на себя внимание, что буквы с умляутами встречаются в словах сразу кучами, а не по одной.
Бамбарбия. Киргуду:
Табличка дорожного знака:
Что они хотят? Что за блин илопистон? (Ответ — в конце заметки.)
Целым приключением становится поход в продуктовый. Казалось бы, зачем тут язык? Просто хватаешь, что нравится. Но когда в молочном отделе бесконечные полки завалены пачками неведомых брендов, нет никаких шансов понять, где тут творог, где йогурт, где сметана, а где масло.
Камера по-фински — камера! Ура, я понял хотя бы что-то одно, вот это подарок судьбы:
Смотрите, в первом слове опять рассыпали точек над „a“.
Позже я вычитал, что в финском работает гармония гласных: в одном слове обычно встречаются гласные из одной группы, потому что так удобнее произносить. И если надо приделать какое-нибудь окончание хитрое, то гласные в нём тоже подстраиваются под корень, чтобы гармония не нарушалась. Это же прекрасно, правда? Биатлонистка Kaisa Mäkäräinen как бы говорит «Сама тащусь!»:
Позже выяснилось, что с венгерским та же петрушка.
И вот ходишь ты по Хельсинкам и пытаешься читать всё подряд, потому что там латиница, и ты вроде как должен уметь её читать. И на третий день, ни разу не заглянув в словарь, ты уже вдруг понимаешь, что написано:
Это ж северная железнодорожная улица! Конечно, с тем, чтобы понять, что похьёйнен — это северный, а этеляйнен — южный (понятия не имею, как правильно читается, разумеется), помогает дублирование на шведском. «Норра» ведь — это ещё куда ни шло. А то, что «раутатиекату» — это железнодорожная улица, дураку ясно, если ты уже знаешь, что «лентоасема» — это аэропорт, а «раутатиеасема» — вокзал.
А ещё морфология — крутая вещь. Можно изъясняться без предлогов (это уже эстонский):
Конечно, зарядившись финским и эстонским, я ехал в Венгрию, потирая руки. Думал, может, что-то, что я успел понять там, поможет тут. Но нет.
Прямо в аэропорту тебя встречает штука, где чёрным по белому написано «Даже не надейся, что ты что-то здесь поймёшь»:
В метро:
Ведётся видеонаблюдение? Не прислоняться? Нет, пожарный гидрант.
И снова, проходит пара дней, и ты уже начинаешь понимать хоть что-то.
Объявление бомжа гласит: «Пожалуйста! Блаблабла. Спасибо!». Зацените точечки над всеми „o“ в последнем слове.
Чаще всего до смысла допираешь по контексту:
Невероятно, но факт: среда по-венгерски — szerda.
Вокзал по-венгерски — точно так же, как по-фински, только все слова другие: vasútállomás («вошуталломаш»). Vas — железо; út — дорога; állomás — станция. Тогда что написано на экране в автобусе, если мы точно знаем, что это не название следующей остановки?
Очевидно, «выгалломаш» — это конечная.
Мадьяр-асфальт:
Штука, которая сразу взорвала мозг — это образование притяжательной формы. Дело в том, что во всех языках, о которых я хоть что-то знал до этого, изменялось то, к чему притяжается. Если есть я, а у меня есть айфон, то получается: мой айфон (я → мой). По-английски: my honour (I → my). По-французски: mon amour (je → mon). На латыни: mea culpa (ego → mea). Да даже по-фински хельсинский университет — это Helsingin yliopisto (Helsinki → Helsingin)!
Но не по-венгерски. В венгерском изменяется не то, к чему притяжается, а то, что притяжается. Это за гранью человеческого понимания. Если у тебя есть ferenciek (францисканцы) и tér (площадь), то Площадь Францисканцев — это Ferenciek tere («францисканцы площадь-их»).
Кийарот о фёвам тыр фели:
Это выход в сторону площади фёвам («выход фёвам площадь сторона-её»). Кто такой фёвам я пока не разобрался.
Не знаю, какая тут мораль, но это всё неимоверный кайф.
