Роман Фёдора Достоевского «Братья Карамазовы». Часть 2. Отношения

Продолжаю делиться тем, что подчеркнул в «Братьях Карамазовых» (см. первую часть).

Во второй части — разное про любовь и отношения между мужчиной и женщиной:

Фёдор Павлович мигом завёл в доме целый гарем и самое забубенное пьянство, а в антрактах ездил чуть не по всей губернии и слезно жаловался всем и каждому на покинувшую его Аделаиду Ивановну, причём сообщал такие подробности, которые слишком бы стыдно было сообщать супругу о своей брачной жизни.

Фёдор Павлович с супругой не церемонился и, пользуясь тем, что она, так сказать, пред ним «виновата» и что он её почти «с петли снял», пользуясь, кроме того, её феноменальным смирением и безответностью, даже попрал ногами самые обыкновенные брачные приличия.

— Раз пикник всем городом был, поехали на семи тройках; в темноте, зимой, в санях, стал я жать одну соседскую девичью ручку и принудил к поцелуям эту девочку, дочку чиновника, бедную, милую, кроткую, безответную. Позволила, многое позволила в темноте.

— Буду мужем её, в супруги удостоюсь, а коль придёт любовник, выйду в другую комнату.

— По моему правилу, во всякой женщине можно найти чрезвычайно, чёрт возьми, интересное, чего ни у которой другой не найдёшь, — только надобно уметь находить, вот где штука! Это талант.

Но в этих глазах, равно как и в очертании прелестных губ, было нечто такое, во что, конечно, можно было брату его влюбиться ужасно, но что, может быть, нельзя было долго любить.

— Ты будешь с нею счастлив, но, может быть... неспокойно счастлив.

— Нет, он не хочет верить, что я ему самый верный друг, не захотел узнать меня, он смотрит на меня только как на женщину.

Этот старик, большой делец (теперь давно покойник), был тоже характера замечательного, главное скуп и твёрд, как кремень, и хоть Грушенька поразила его, так что он и жить без неё не мог (в последние два года, например, это так и было), но капиталу большого, значительного, он всё-таки ей не отделил, и даже если б она пригрозила ему совсем его бросить, то и тогда бы остался неумолим.

— Пустишь меня, Алёша, на колени к себе посидеть, вот так! — И вдруг она мигом привскочила и прыгнула смеясь ему на колени, как ласкающаяся кошечка, нежно правою рукой охватив ему шею.

— Я, знаешь, Алёша, всё думала, что ты на меня сердишься за третьеводнишнее.

Но это значило только, что в любви его к этой женщине заключалось нечто гораздо высшее, чем он сам предполагал, а не одна лишь страстность, не один лишь «изгиб тела», о котором он толковал Алёше.

Этот Дарданелов, человек холостой и нестарый, был страстно и уже многолетне влюблён в госпожу Красоткину и уже раз, назад тому с год, почтительнейше и замирая от страха и деликатности, рискнул было предложить ей свою руку; но она наотрез отказала, считая согласие изменой своему мальчику, хотя Дарданелов, по некоторым таинственным признакам, даже, может быть, имел бы некоторое право мечтать, что он не совсем противен прелестной, но уже слишком целомудренной и нежной вдовице. Сумасшедшая шалость Коли, кажется, пробила лёд, и Дарданелову за его заступничество сделан был намёк о надежде, правда отдалённый, но и сам Дарданелов был феноменом чистоты и деликатности, а потому с него и того было покамест довольно для полноты его счастия.

Намёк о надежде!

— Ну, а ваш друг Ракитин приходит всегда в таких сапогах и протянет их по ковру... одним словом, он начал мне даже что-то намекать, а вдруг один раз, уходя, пожал мне ужасно крепко руку. Только что он мне пожал руку, как вдруг у меня разболелась нога.

Но строгая девушка не отдала себя в жертву всю, несмотря на весь карамазовский безудерж желаний своего влюблённого и на всё обаяние его на неё.

Бить он её никогда не бивал, разве всего только один раз, да и то слегка.

Были только слухи, что семнадцатилетней ещё девочкой была она кем-то обманута, каким-то будто бы офицером, и затем тотчас же им брошена.

Одна-де такая дама из «скучающих вдовиц», молодящаяся, хотя уже имеющая взрослую дочь, до того им прельстилась, что всего только за два часа до преступления предлагала ему три тысячи рублей с тем, чтоб он тотчас же бежал с нею на золотые прииски. Но злодей предпочел-де лучше убить отца и ограбить его именно на три же тысячи, рассчитывая сделать это безнаказанно, чем тащиться в Сибирь с сорокалетними прелестями своей скучающей дамы.

— Она мне рассказывала. Она очень была сегодня тобою огорчена.
— Знаю. Чёрт меня дери за характер. Приревновал! Отпуская раскаялся, целовал её. Прощенья не попросил.
— Почему не попросил? — воскликнул Алёша.
Митя вдруг почти весело рассмеялся.
— Боже тебя сохрани, милого мальчика, когда-нибудь у любимой женщины за вину свою прощения просить! [...] Последние поскребки выскребет и всё тебе на голову сложит — такая, я тебе скажу, живодёрность в них сидит, во всех до единой, в этих ангелах-то, без которых жить-то нам невозможно! Видишь, голубчик, я откровенно и просто скажу: всякий порядочный человек должен быть под башмаком хоть у какой-нибудь женщины.

См. также Секрет отношений между мужчиной и женщиной.

Немного из разговора Алёши с Лиз:

Алёша присел к столу и стал рассказывать, но с первых же слов он совершенно перестал конфузиться и увлёк, в свою очередь, Lise.

— Подойдите сюда, Алексей Фёдорович, — продолжала Lise, краснея всё более и более, — дайте вашу руку, вот так.

— Ну, Алёша, мы ещё подождём с поцелуями, потому что мы этого ещё оба не умеем, а ждать нам ещё очень долго, — заключила она вдруг.

— Выйдя в свет, надо жениться, это-то я знаю. Так и он мне велел. Кого ж я лучше вас возьму… и кто меня, кроме вас, возьмёт? Я уж это обдумывал. Во-первых, вы меня с детства знаете, а во-вторых, в вас очень много способностей, каких во мне совсем нет. У вас душа веселее, чем у меня; вы, главное, невиннее меня, а уж я до многого, до многого прикоснулся... Ах, вы не знаете, ведь и я Карамазов! Что в том, что вы смеетесь и шутите, и надо мной тоже; напротив, смейтесь, я так этому рад…

— Ещё того хуже! И хуже и лучше всего. Алёша, я вас ужасно люблю.

— Алёша, — залепетала она опять, — посмотрите у дверей, не подслушивает ли мамаша?
— Хорошо, Lise, я посмотрю, только не лучше ли не смотреть, а? Зачем подозревать в такой низости вашу мать?

— Алёша, милый, не будем ссориться с самого первого раза, — я вам лучше всю правду скажу: это, конечно, очень дурно подслушивать, и, уж конечно, я не права, а вы правы, но только я всё-таки буду подслушивать.

— Алёша, а будете ли вы мне подчиняться? Это тоже надо заранее решить.
— С большою охотой, Lise, и непременно, только не в самом главном. В самом главном, если вы будете со мной несогласны, то я всё-таки сделаю, как мне долг велит.

Хорошая фраза, про долг.

27 сентября   жизнь   книги   литература

Дизайнерам: как присылать картинки

Две просьбы тем, кто шлёт мне картинки.

Во-первых, не присылайте большие картинки атачами к письму. На такие мегабайты никаких облаков не хватает. Присылайте ссылки на картинки.

Во-вторых, присылайте нормальные ссылки.

Дропбокс не катит. Дропбокс — самое плохое средство шаринга картинок в мире:

Вот что я вижу по вашей ссылке на Дропбокс. И что дальше делать — непонятно. Весь экран засран интерфейсом, а макет рассмотреть невозможно. Кликаю в него, он не увеличивается. Жму плюс как мудак десять раз, но тут уже справа дебильный сайдбар начинает мешать смотреть. И его хрен отключишь.

Половина систем шаринга картинок считают своим долгом не только занять весь экран говном, но поменять стандартное поведение мыши: системный двухпальцевый зум сломать, реализовать собственный зум через жест прокрутки, прокрутку реализовать через жест таскания, и в результате ещё и помешать мне перетащить картинку в Фотошоп или на рабочий стол. Это ведь уму непостижимо: какие-то программисты сидят и пишут всю эту обёртку, которая ровно во всех отношениях хуже, чем стандартное браузерное отображение картинок.

В итоге единственный способ мне просмотреть макет — нажать Даунлоад, скачать и открыть на компьютере.

Гугль-Драйв — такое же говно.

Я больше всего люблю Дроплер и пользуюсь только им. Ещё хорошо себя ведёт Кибако. В крайнем случае можно Гязу — она хоть и с рекламой, но картинку даёт увидеть.

А идеальный вариант — когда по ссылке открывается сама картинка, безо всякой обёртки вообще.

27 сентября   дизайн   студентам

Живой микс: Вертолёт

В прошлую среду поиграл днём на «Эль-радио»:

Плейлист:

0:52 Alex Under Oh Balada Gris
5:55 Giulio Lnt Marimba (Original Mix)
9:51 Balthazar & JackRock Signature (Original Mix)
12:47 Da Fresh Right On Time (Original Mix)
16:51 Ilya Birman Links (2016 Mix)
23:32 Ron Costa Fraaz (Original Mix)
26:35 Da Fresh In (Original Mix)
30:00 Dosem Paraiso
34:04 Cirez D Stockholm Marathon (Original Mix)
37:37 Alex Under El Ganado Ovino Blanco
41:20 Max Hizzle Helicopter (Giulio Lnt Remix)
46:36 Sasha Mongoose (Original Mix)
52:33 Umek Dichotomy (Original Mix)
54:41 Jerome Isma-Ae Smile When You Kill Me (Blake Jarrell Remix)
57:48 Citizen Kain & Jaumëtic Crossover (Original Mix)
1:01:41 Dosem Beyond Standards (Original Mix)
1:05:14 D-Nox & Beckers Salt (Original Mix)
1:11:05 Longalenga Vitesse (Crennwiick Remix)
1:15:45 Alex Under Tormenta De Cerebros
1:20:55 Pleasurekraft All Bite No Bark (Original Mix)
1:25:10 Da Fresh That Body (Original Club Mix)
1:28:59 Marshall Mandroid Sugar (Jeff Spooner Mix)
1:32:55 Daniele Sorrenti
& Fabrizio Pettorelli
Crupier (Marco Rigamonti Remix)
1:37:04 Umek Twisted Route (Original Mix)
1:42:54 Rino Cerrone & Fabio Diaz Extraordinary Wiring (Riva Starr Edit)
1:46:12 Cirez D Raptor (Ilya Birman Edit)
1:48:59 Luca Agnelli
& Marco Faraone
Break Dose (Original Mix)
1:51:02 Spark Taberner Meteors (Boss Remix)

Много Алекса Ундера!

Страница на Промодиджее

Роман Фёдора Достоевского «Братья Карамазовы». Часть 1

Я не читал в жизни почти никакой художественной литературы, но в прошлом году прочёл «Братьев Карамазовых» Достоевского, и мне даже понравилось. Как в любой книге, я подчёркивал то, что хотел сохранить. Пришло время это опубликовать.

В первой части — места, где просто хорошо написано. Курсив мой:

Физиономия его представляла к тому времени что-то резко свидетельствовавшее о характеристике и сущности всей прожитой им жизни.

Во взгляде его случалась странная неподвижность: подобно всем очень рассеянным людям, он глядел на вас иногда в упор и подолгу, а между тем совсем вас не видел.

Он озирался с некоторым любопытством, не лишённым некоторой напущенной на себя развязности.

Было, однако, странно; их по-настоящему должны бы были ждать и, может быть, с некоторым даже почётом: один недавно ещё тысячу рублей пожертвовал, а другой был богатейшим помещиком и образованнейшим, так сказать, человеком, от которого все они тут отчасти зависели по поводу ловель рыбы в реке, вследствие оборота, какой мог принять процесс. И вот, однако ж, никто из официальных лиц их не встречает.

Любопытно, как прошедшее время превратилось в настоящее. Через это отделяется фантазия от реальности.

Точно так же поступил и Фёдор Павлович, на этот раз как обезьяна совершенно передразнив Миусова.

Вся келья была очень необширна и какого-то вялого вида.

Внизу у деревянной галерейки, приделанной к наружной стене ограды, толпились на этот раз всё женщины, баб около двадцати.

Есть у старых лгунов, всю жизнь свою проактёрствовавших, минуты, когда они до того зарисуются, что уже воистину дрожат и плачут от волнения, несмотря на то, что даже в это самое мгновение (или секунду только спустя) могли бы сами шепнуть себе: «Ведь ты лжёшь, старый бесстыдник, ведь ты актёр и теперь, несмотря на весь твой „святой“ гнев и „святую“ минуту гнева».

Старец шагнул по направлению к Дмитрию Фёдоровичу и, дойдя до него вплоть, опустился пред ним на колени. Алёша подумал было, что он упал от бессилия, но это было не то. Став на колени, старец поклонился Дмитрию Фёдоровичу в ноги полным, отчётливым, сознательным поклоном и даже лбом своим коснулся земли. Алёша был так изумлён, что даже не успел поддержать его, когда тот поднимался.

Сердце он имел весьма беспокойное и завистливое. Значительные свои способности он совершенно в себе сознавал, но нервно преувеличивал их в своём самомнении.

В последнем случае он всегда умел себя сдерживать и даже сам себе дивился насчёт этого в иных случаях.

Здесь нотабене. Фёдор Павлович слышал, где в колокола звонят [...] Но, высказав свою глупость, он почувствовал, что сморозил нелепый вздор, и вдруг захотелось ему тотчас же доказать слушателям, а пуще всего себе самому, что сказал он вовсе не вздор. И хотя он отлично знал, что с каждым будущим словом всё больше и нелепее будет прибавлять к сказанному уже вздору ещё такого же, — но уж сдержать себя не мог и полетел как с горы.

Зайдёт она, бывало, в богатую лавку, садится, тут дорогой товар лежит, тут и деньги, хозяева никогда её не остерегаются, знают, что хоть тысячи выложи при ней денег и забудь, она из них не возьмет ни копейки.

Вероятнее всего, что всё произошло хоть и весьма мудрёным, но натуральным образом, и Лизавета, умевшая лазить по плетням в чужие огороды, чтобы в них ночевать, забралась как-нибудь и на забор Фёдора Павловича, а с него, хоть и со вредом себе, соскочила в сад, несмотря на своё положение.

В простенках между окон вставлены были зеркала в вычурных рамах старинной резьбы, тоже белых с золотом.

Фёдор Павлович ложился по ночам очень поздно, часа в три, в четыре утра, а до тех пор всё, бывало, ходит по комнате или сидит в креслах и думает.

А между тем он иногда в доме же, аль хоть на дворе, или на улице, случалось, останавливался, задумывался и стоял так по десятку даже минут.

В этот же раз был в лёгком и приятно раскидывающемся настроении.

Ум его был тоже как бы раздроблен и разбросан, тогда как сам он вместе с тем чувствовал, что боится соединить разбросанное и снять общую идею со всех мучительных противоречий, пережитых им в этот день.

— А грузди? — спросил вдруг отец Ферапонт, произнося букву г придыхательно, почти как хер.

Но обещание слышать последнее слово его на земле и, главное, как бы ему, Алёше, завещанное, потрясло его душу восторгом.

Он любит их обоих, но что каждому из них пожелать среди таких страшных противоречий?

— [...] Но вам он нужен, чтобы созерцать беспрерывно ваш подвиг верности и упрекать его в неверности. И всё это от вашей гордости.

А там что будет, то и выйдет.

Наконец он разыскал в Озёрной улице дом мещанки Калмыковой, ветхий домишко, перекосившийся, всего в три окна на улицу, с грязным двором, посреди которого уединенно стояла корова.

Алёша сел на своё вчерашнее место и начал ждать. Он оглядел беседку, она показалась ему почему-то гораздо более ветхою, чем вчера, дрянною такою показалась ему в этот раз.

— Вот что единственно могу сообщить, — как бы надумался вдруг Смердяков.

Зато в остальных комнатах трактира происходила вся обыкновенная трактирная возня, слышались призывные крики, откупоривание пивных бутылок, стук бильярдных шаров, гудел орган.

Раскрыв глаза, к изумлению своему, он вдруг почувствовал в себе прилив какой-то необычайной энергии, быстро вскочил и быстро оделся, затем вытащил свой чемодан и, не медля, поспешно начал его укладывать. Бельё как раз ещё вчера утром получилось всё от прачки.

Затем Фёдор Павлович уже весь день претерпевал лишь несчастие за несчастием: обед сготовила Марфа Игнатьевна, и суп сравнительно с приготовлением Смердякова вышел «словно помои», а курица оказалась до того пересушенною, что и прожевать её не было никакой возможности.

Проживал с супругой своею мелким торгом на рынке с лотка. Комнатка у него бедная, но чистенькая, радостная.

Куколь оставлен был открытым, лик же усопшего закрыли чёрным воздухом.

Но вопрос сей, высказанный кем-то мимоходом и мельком, остался без ответа и почти незамеченным — разве лишь заметили его, да и то про себя, некоторые из присутствующих лишь в том смысле, что ожидание тления и тлетворного духа от тела такого почившего есть сущая нелепость, достойная даже сожаления (если не усмешки) относительно малой веры и легкомыслия изрекшего вопрос сей.

Отдавать внаём свой флигель на дворе она не нуждалась.

Вот были собственные слова Грушеньке старого сластолюбца, предчувствовавшего тогда уже близкую смерть свою и впрямь чрез пять месяцев после совета сего умершего.

Она резво подсела к Алёше на диван, с ним рядом, и глядела на него решительно с восхищением.

[...] страдал от этой мысли до мучительного отвращения.

Когда Митя заговорил о своих контрах с отцом насчёт наследства, то батюшка даже испугался, потому что состоял с Фёдором Павловичем в каких-то зависимых к нему отношениях.

Глубокая тоска облегла, как тяжёлый туман, его душу.

Вступили в переговоры и посадили Митю попутчиком.

Но мысль о ней вонзалась в его душу поминутно как острый нож.

У него была пара хороших дуэльных пистолетов с патронами, и если до сих пор он её не заложил, то потому, что любил эту вещь больше всего, что имел.

Но дело в том, что с Хохлаковой он в последний месяц совсем почти раззнакомился.

Всякой новой мысли своей он отдавался до страсти.

Митя был хотя и восторжен, и раскидчив, но как-то грустен. Точно какая-то непреодолимая и тяжёлая забота стояла за ним.

До Мокрого было двадцать вёрст с небольшим, но тройка Андреева скакала так, что могла поспеть в час с четвертью. Быстрая езда как бы вдруг освежила Митю. Воздух был свежий и холодноватый, на чистом небе сияли крупные звёзды.

Этот Трифон Борисыч был плотный и здоровый мужик, среднего роста, с несколько толстоватым лицом, виду строгого и непримиримого, с мокринскими мужиками особенно, но имевший дар быстро изменять лицо своё на самое подобострастное выражение, когда чуял взять выгоду.

Несколько обрюзглое, почти уже сорокалетнее лицо пана с очень маленьким носиком, под которым виднелись два претоненькие востренькие усика, нафабренные и нахальные, не возбудило в Мите тоже ни малейших пока вопросов.

Хозяин принёс нераспечатанную игру карт.

И важно, пыхтя от негодования и амбиции, прошёл в дверь.

Одним словом, началось нечто беспорядочное и нелепое, но Митя был как бы в своём родном элементе, и чем нелепее всё становилось, тем больше он оживлялся духом.

Сама госпожа Хохлакова хотя ещё не започивала, но была уже в своей спальне. Была она расстроена с самого давешнего посещения Мити и уже предчувствовала, что в ночь ей не миновать обыкновенного в таких случаях с нею мигреня.

Это была маленькая комнатка в одно окно.

Его крепко схватили за руки: он бился, рвался, понадобилось троих или четверых, чтобы удержать его.

Красота:

Ноябрь в начале. У нас стал мороз градусов в одиннадцать, а с ним гололедица. На мёрзлую землю упало в ночь немного сухого снегу, и ветер «сухой и острый» подымает его и метёт по скучным улицам нашего городка и особенно по базарной площади. Утро мутное, но снежок перестал. Недалеко от площади, поблизости от лавки Плотниковых, стоит небольшой, очень чистенький и снаружи и снутри домик вдовы чиновника Красоткиной. Сам губернский секретарь Красоткин помер уже очень давно, тому назад почти четырнадцать лет, но вдова его, тридцатилетняя и до сих пор ещё весьма смазливая собою дамочка, жива и живёт в своём чистеньком домике «своим капиталом».

Тиранил же ужасно, обучая её всяким штукам и наукам, и довёл бедную собаку до того, что та выла без него, когда он отлучался в классы, а когда приходил, визжала от восторга, скакала как полоумная, служила, валилась на землю и притворялась мёртвою и проч., словом, показывала все штуки, которым её обучили, уже не по требованию, а единственно от пылкости своих восторженных чувств и благодарного сердца.

И вот надобно же было так случиться к довершению всех угнетений судьбы, что в эту же самую ночь, с субботы на воскресенье, Катерина, единственная служанка докторши, вдруг и совсем неожиданно для своей барыни объявила ей, что намерена родить к утру ребёночка.

Ему предстояло одно очень важное собственное дело, и на вид какое-то почти даже таинственное, между тем время уходило, а Агафья, на которую можно бы было оставить детей, всё ещё не хотела возвратиться с базара.

Красоткин опять слазил в сумку и вынул из неё маленький пузырёк, в котором действительно было насыпано несколько настоящего пороха.

Так волновался Коля, изо всех сил стараясь принять самый независимый вид.

Ниночка, безногая, тихая и кроткая сестра Илюшечки, тоже не любила, когда отец коверкался (что же до Варвары Николаевны, то она давно уже отправилась в Петербург слушать курсы), зато полоумная маменька очень забавлялась и от всего сердца смеялась, когда её супруг начнёт, бывало, что-нибудь представлять или выделывать какие-нибудь смешные жесты.

Стал для них покупать гостинцев, пряничков, орешков, устраивал чай, намазывал бутерброды. Надо заметить, что во все это время деньги у него не переводились.

[...] но толку от его посещений выходило мало, а пичкал он его лекарствами ужасно.

Илюша же и говорить не мог. Он смотрел на Колю своими большими и как-то ужасно выкатившимися глазами, с раскрытым ртом и побледнев как полотно.

Перезвон как стрела влетел к Илюше. Тот стремительно обнял его голову обеими руками, а Перезвон мигом облизал ему за это щеку.

Штабс-капитан ужасно лисил пред Колей.

Между бровями на лбу появилась небольшая вертикальная морщинка, придававшая милому лицу её вид сосредоточенной в себе задумчивости, почти даже суровой на первый взгляд. Прежней, например, ветрености не осталось и следа.

Нашла она обоих поляков в страшной бедности, почти в нищете, без кушанья, без дров, без папирос, задолжавших хозяйке.

Предстояло ему ещё много дела.

Госпожа Хохлакова уже три недели как прихварывала: у ней отчего-то вспухла нога, и она хоть не лежала в постели, но все равно, днем, в привлекательном, но пристойном дезабилье полулежала у себя в будуаре на кушетке.

Алёша вышел весь в слезах. Такая степень мнительности Мити, такая степень недоверия его даже к нему, к Алёше, — всё это вдруг раскрыло пред Алёшей такую бездну безвыходного горя и отчаяния в душе его несчастного брата, какой он и не подозревал прежде.

[...] сердился, гордо пренебрегал обвинениями, бранился и кипятился.

Иван всегда чувствовал, что мнение Алёши для него высоко, а потому теперь очень недоумевал на него.

В этой избе печь стояла изразцовая и была сильно натоплена.

Алёша вздрогнул, услышав это «ты». Он и подозревать не мог таких отношений.

[...] затем тихо их снял и сам приподнялся на лавке, но как-то совсем не столь почтительно, как-то даже лениво, единственно чтобы соблюсти только лишь самую необходимейшую учтивость, без которой уже нельзя почти обойтись.

Страшный кошмар мыслей и ощущений кипел в его душе.

Стол перенесён был пред диван, так что в комнате стало очень тесно.

Словом, был вид порядочности при весьма слабых карманных средствах.

Физиономия неожиданного гостя была не то чтобы добродушная, а опять-таки складная и готовая, судя по обстоятельствам, на всякое любезное выражение.

[...] спрятал куда-нибудь там в Мокром, на всякий случай, до утра, только чтобы не хранить на себе.

Интересно, «на себе». Сейчас так не говорят, но по-французски, вроде бы, именно так: Je n’ai pas de l’argent sur moi.

Просвещение видел в хорошем платье, в чистых манишках и в вычищенных сапогах.

Он был страшно утомлён и телесно, и духовно.

Но та, как автомат, всё дергалась своею головой и безмолвно, с искривленным от жгучего горя лицом.

Продолжение

25 сентября   книги   литература

Своё мнение оставь при себе

Бывает, напишешь что-нибудь в блог, что расходится с общепринятым мнением, и читатели возмущаются. Этот Бирман, вы посмотрите, совсем уже. Вон что пишет!

Недавно вот увидел в Фейсбуке, как читатель возмущался моим мнением о русском языке Льва Толстого (я считаю, что он плохо писал по-русски). Как это так! Миллионы людей восхищаются Львом Толстым!

Каждый раз, когда я такое встречал, я не мог понять: как устроены мозги у этих читателей? Какая связь между тем, что думают миллионы людей и тем, что думаю я? Почему вообще тот факт, что я думаю иначе, представляется возмутительным, что в этом такого особенного? Ну думаю иначе, и ладно.

А на днях захожу я в лифт, а со мной — соседка с ребёнком лет пяти. Ребёнок что-то начинает говорить, но она его тут же перебивает и говорит: «Своё мнение оставь при себе!».

Тут-то я и понял, что не так с этими читателями.

25 сентября   жизнь   общество   я

Ещё несколько технических слов

В прошлые выходные прочитал доклад на конференции фронтенд-разработчиков в Екатеринбурге. А также послушал доклады других. По этому поводу решил рассказать вам, как произносятся ещё некоторые английские слова:

  • @supports — это саппо́ртс (не са́ппортс);
  • variable — это вэ́риэбл (не вариэ́йбл);
  • guest — это гест (не гуэст);
  • none — это нан (не нон);
  • archive — это аркайв (не арчайв и не арчив).

Слова plugin и archive по-английски имеют ударение на первый слог, но по-русски куда ествественнее произносить их как плаги́н и арка́йв. Как футбо́л (не фу́тбол).

Ранее в серии:

23 сентября   английский язык

Эгея v2964

Ещё один апдейт Эгеи 2.5 — v2964 (по ссылке же и инструкция по обновлению).

Что нового:

  • заработало под ПХП 7;
  • типографика в английском стала лучше работать, а главное исправлен тупейший баг, из-за которого Нисден не переключался автоматически на английскую типографику в блогах на английском языке — теперь всё должно работать само и хорошо;
  • вероятно, починил баг «Field 'Description' doesn't have a default value»;
  • вероятно, починил скроллбары, вылезающие иногда на Винде в таблицах и подобном.
23 сентября   релиз   Эгея

Аудио по четвергам: 3-я симфония Филипа Гласса

В этой рубрике я иногда ставлю что-то давно знакомое и любимое, а иногда — делюсь открытиями. Сегодня второй случай.

На днях нашёл третью симфонию Филипа Гласса для струнного оркестра (1995), где волшебной красоты третья часть:

Она вроде бы по настроению из романтизма, но при этом местами слышится то Вивальди, то, наоборот, Шнитке. Современность в ней выдаёт подчёркнутый неизменный фоновый ритм и резкое завершение, как принято в техно. Мне иногда кажется, что на современную классику оказала большое влияние электронная музыка.

Слушайте целиком — четвёртая часть тоже отличная (начинается в 11:13). Есть ещё первые две отдельно, но они меня меньше впечатляют.

Киевская лекция о понимании задачи

Весной я читал в Киеве лекцию о понимании задачи:

Все дизайнеры научились говорить «я решаю задачи». Но мало кто понимает, что это значит.

Я рассказываю, о том, как формулируются задачи на языке дизайна, а как — на языке бизнеса. В чём разница, и почему за задачи, сформулированные на языке дизайна, браться нельзя. Как обсуждать возможное решение и когда можно говорить на языке дизайна. Говорю, что когда понимание задачи достигнуто, его нужно написать и согласовать с клиентом. Рассказываю о принятом в бюро документе «Понимание задачи» и о том, как я пишу такие документы. Привожу примеры годных формулировок задач из практики бюро.

Это прям лекция, там больше двух часов с вопросами. Дизайнерам смотреть обязательно. Последние десять минут без видео — что-то сбойнуло в записи.

Ах да, ещё раз спасибо Андрею и Алексею за приглашение и организацию, а Ксении — за съёмку.

На следующий день: Сергей Король законспектировал.

21 сентября   видео   доклады   лекции   студентам
Ctrl + ↓ Ранее