Подписка на блог

В Телеграме помимо ссылок на заметки делюсь околодизайнерскими наблюдениями.

В Твиттере помимо ссылок на заметки пишу всякую чушь.

В Тумблере и Же-же есть автоматические трансляции. Если не работает, напишите мне: ilyabirman@ilyabirman.ru.

По РСС и Джейсон-фиду трансляции для автоматических читалок

Общество

Книга Майкла Сэндела «Справедливость»: часть 2

В предыдущей части — про предпринимателей, которые богатеют на несчастьях других.

Картинка с Озона

Продолжаю выписку с комментариями.

Глава 1. Что значит «поступать правильно»? (продолжение)

Свобода против справедливости (это в продолжение темы из прошлой выписки):

Жадность — нечто большее, чем личный порок. Она вступает в противоречие с гражданской добродетелью. В моменты трудностей хорошее общество сплачивается. Вместо того чтобы выжимать максимальные преимущества, люди заботятся друг о друге. Общество, в котором люди эксплуатируют своих соседей ради получения финансовой выгоды в периоды кризисов, — плохое общество.

Напротив, довод добродетели основывается на суждении, что жадность — это порок, который государству следует обуздать. Но кто решает, что есть добродетель, а что — порок? Разве [...] не опасно навязывать суждения о том, что есть добродетель, с помощью закона? Сталкиваясь с такими вопросами, многие люди считают, что в вопросах добродетели и порока правительству следует соблюдать нейтралитет.

Итак, когда мы изучаем наше отношение к намеренному завышению цен, оказывается, что нас влечёт в разные стороны: мы возмущаемся, когда люди получают то, чего они не заслуживают; возмущаемся жадностью тех, кто извлекает выгоду из человеческих страданий, и считаем, что такая жадность должна быть наказана, а не вознаграждена. И всё-таки нас беспокоит ситуация, когда суждения о добродетели получают воплощение в законах.

Эта дилемма указывает на один из величайших вопросов политической философии: стремится ли справедливое общество к поощрению добродетели своих граждан? И должен ли закон быть нейтрален по отношении к конкурирующим концепциям добродетели с тем, чтобы граждане могли свободно и самостоятельно выбирать лучший образ жизни?

По существу ответ на этот вопрос разделяет древнюю и современную политическую мысль. В своём трактате «Политика» Аристотель учит, что справедливость заключается в наделении людей тем, чего они заслуживают. А для того чтобы решить, кто чего достоин, следует определить, какие добродетели заслуживают почестей и вознаграждений. Аристотель утверждает, что понять, каково справедливое устройство, невозможно, если сначала не поразмыслить о самом желательном образе жизни. По Аристотелю, закон не может быть нейтральным в вопросах хорошей жизни.

Напротив, политические мыслители современности, начиная с Иммануила Канта в XVIII в. и заканчивая Джоном Роулзом в ХХ в., утверждают, что принципы справедливости, определяющие наши права, не должны основываться на какой-то определённой концепции добродетели или наилучшего образа жизни. Вместо этого справедливое общество уважает свободу каждого индивидуума выбирать себе концепцию хорошей жизни.

Итак, можно сказать, что теории справедливости у древних начинаются с добродетели, тогда как современные — со свободы.

Не знаю, о чём тут спорить, и почему автор выдаёт эти две «теории» за равноправные. Если мы признаём, что над свободой есть что-то более важное, то значит мы признаём право одних людей говорить другим, что делать. И если кому-то нравится эта идея — потому что ведь тогда можно будет заставить плохих вести себя хорошо! — то у него просто не хватает ума понять, что решать, что такое хорошо, неизбежно будут плохие.

Про заслуженность награды:

Пентагон в 2009 г. объявил, что медалью «Пурпурное сердце» будут награждать только военнослужащих, получивших физические увечья. Ветераны, страдающие психическими расстройствами и психологическими травмами, не будут иметь права на получение этого знака [...]

Каковы добродетели, заслуживающие этой награды? В отличие от других военных наград, медалью «Пурпурное сердце» награждают за жертвы, а не за храбрость. Для получения права на этот знак не надо никакого героизма. Нужны только травмы, причиненные неприятелем.

В основе разногласия лежат конкурирующие концепции нравственного характера и военной доблести. Люди, настаивающие, что награждения достойны только те, кто пролил кровь, считают, что посттравматический синдром отражает слабость характера, недостойную почетной награды.

Культ силы — это ужасно.

Возмущение финансовой помощью:

В октябре 2008 г. президент Джордж Буш-мл. запросил у Конгресса 700 млрд долл. на оказание финансовой помощи крупным банкам и финансовым компаниям США. То, что Уолл-стрит, получавшая огромные прибыли в хорошие времена, теперь, когда дела пошли плохо, просила налогоплательщиков оплатить предусматриваемую законопроектом помощь, казалось несправедливым.

Никто не утверждал, что банки и инвестиционные компании заслуживали денег. Их опрометчивые, безрассудные ставки (которые стали возможными вследствие недостаточного государственного регулирования) вызвали кризис.

Кажется, тезис из замечания в скобках требует доказательства?

Затем возник вопрос бонусов. Вскоре после того, как банки и другие финансовые учреждения начали получать помощь, СМИ выяснили, что некоторые компании, получавшие помощь от государства, выплачивали своим директорам и управляющим миллионные бонусы.

Далее автор возвращается к противостоянию свободы и справедливости, вдруг считая свободу одним из подходов к справедливости. Но уже к середине абзаца опять противопоставляет свободу и справедливость. То ли перевод плохой, то ли автор запутался в собственных терминах:

Подход к справедливости, начинающийся со свободы, разделяет обширная школа мыслителей. В сущности, некоторые действия, вызывающие самые ожесточенные политические споры нашего времени, происходят между двумя соперничающими лагерями — между сторонниками laissez-faire и приверженцами справедливости. Лагерь laissez-faire возглавляют сторонники свободного рынка — либертарианцы, считающие, что справедливость заключается в уважении и поддержке добровольного выбора, который делают взрослые люди по взаимному согласию.

Написано-то как! Простая моральная целостность и последовательность во взглядах выдаётся за какую-то маргинальную «школу мысли».

В лагере сторонников справедливости — теоретики более эгалитарных воззрений. Они утверждают, что свободные от всякого регулирования рынки на самом деле не являются ни справедливыми, ни свободными. По их мнению, справедливость требует проведения мер, которые устраняют социальные и экономические недостатки и дают справедливые шансы на успех каждому.

Мало ли, что они утверждают? «Теоретики эгалитарных воззрений» выдают себя за источник истинного знания о том, как правильно жить. Но откуда оно у них взялось и почему представления других людей хуже? Эгалитаризм может держаться только на насилии, но это звучит уже не так романтично, как представление о всеобщей справедливости, поэтому об этом «теоретики» молчат, цинично используя веру людей в справедливость в собственных интересах. К ним-то вопросов нет; все вопросы только к людям, которые на эту петрушку ведутся. Чтобы раскрыть эту мысль, мне придётся свою книгу написать, но пока есть другие дела в жизни.

Не обошёл автор стороной важнейший вопрос моральной философии о неуправляемой вагонетке, которая вот-вот собьёт насмерть людей. Но он всё время чуть-чуть меняет условия, заставляя менять мнение, а потом ловит на непоследовательности:

Сбрасывание кого-то с моста на верную смерть представляется страшным делом, даже если оно спасет жизнь пяти неповинным людям. Но тут возникает нравственная головоломка: почему принцип, который кажется правильным в первом случае и предписывает пожертвовать одной жизнью ради спасения пяти жизней, представляется неправильным во втором случае?

Нравственное различие этих случаев объяснить нелегко. В самом деле, почему поворот трамвая на боковую ветку кажется правильным, а сталкивание человека с моста — неправильным действием? Но обратите внимание на напряжение, которое мы испытываем при рассуждениях о способах проведения убедительного различия между двумя ситуациями.

Интересные штуки в книге — это как раз такие примеры, где мне самому неочевидно, какую сторону занять и как думать о некотором конфликте.

И всё же доводы в пользу расстрела пастухов, по-видимому, несколько сильнее, чем доводы в пользу сбрасывания с моста человека. Возможно, потому что с учетом дальнейшего развития событий мы подозреваем: пастухи — не ни в чем не повинные посторонние люди, а сторонники талибов. Рассмотрим аналогию. Будь у нас причины думать, что человек на мосту повинен в поломке тормозов трамвая, что он сделал это в надежде на то, что потерявший управление трамвай убьет работающих на путях (допустим, рабочие — враги этого человека), моральные доводы в пользу сбрасывания этого человека с моста стали бы выглядеть более сильными. Нам по-прежнему надо знать, кто является врагами этого человека и почему он хочет убить этих людей. Если бы мы знали, что путевые рабочие — участники французского Сопротивления, а толстяк на мосту — нацист, желающий убить участников Сопротивления и для этого испортивший систему управления трамвая, довод в пользу сбрасывания этого нациста с моста ради спасения жизни рабочих-ремонтников стал бы еще более убедительным.

Если подкрутить условия, взгляд меняется:

Предположим, Латтрелл и его товарищи были абсолютно уверены в том, что пастухи не желают им никакого зла, но, если талибы будут пытать их, они расскажут, где находится американская разведгруппа.

Это всё интересные мысленные эксперименты.

Ну и ещё пара цитат, не важно о чём:

Иногда доводы могут изменить ход наших мыслей.

Ощущение неразрешимости этих сомнений и необходимости разобраться с ними является побуждением к философствованию.

Продолжение следует.

 1 комментарий    1207   11 января   книги   общество   философия

Книга Майкла Сэндела «Справедливость»: часть 1

Как вы знаете, меня волнуют вопросы этики, добра и зла и всего такого. Прочитал в этой связи книгу Майкла Сэндела «Справедливость. Как поступать правильно?».

Картинка с Озона

Майкл приводит кучу примеров разных ситуаций, в которых мнения о справедливости и людей разделяются. Интересно над ними подумать, однако сам автор часто пытается навязать свою точку зрения, которая далеко не бесспорна. Иногда там конкретная пропаганда, так что читать надо в режиме 100%-го скептицизма.

Буду постепенно делиться традиционной выпиской с собственными комментариями и рассуждениями.

Глава 1. Что значит «поступать правильно»?

Про намеренное завышение цен. После урагана:

Подрядчики предлагали домовладельцам убрать упавшие на крыши деревья по цене 23 тыс. долл. за крышу. Магазины, в которых маленькие домашние генераторы обычно стоили 250 долл., теперь беззастенчиво запрашивали за эти устройства 2000 долл. С 77-летней женщины, спасшейся от урагана вместе со своим престарелым мужем и дочерью-инвалидом, за ночь, проведённую в номере мотеля, потребовали 160 долл., тогда как обычно такой номер стоил не более 40 долл. в сутки. Завышение цен и разного рода спекуляции на человеческом несчастье вызвали гнев и возмущение жителей Флориды.

«Разного рода спекуляции» — это слова, которые должны сразу подтолкнуть читателя к выводу о том, кто плохой. Привести пример с повышением цен в момент острой потребности в чём-либо — древнейший приём мочилова свободного рынка. Мол, ага, ты умирающему от жажды в пустыне продашь бутылку воды за миллион! Это, конечно, демагогия и тупня, не имеющая отношения ни к свободному рынку, ни вообще к реальности.

Но всё же пример из книги, несмотря на некоторое сходство, более интересный, чем про воду в пустыне, потому что он как раз настоящий. Хочется с ним разобраться.

Приводится возражение некоего экономиста:

Обвинения в раздувании цен возникают в случае, когда цены существенно выше тех, к которым люди привыкли, — писал Соуэлл. — Но уровни цен, к которым вы привыкли, не являются священными с моральной точки зрения. Они — не более «особенные» или «справедливые», чем все прочие цены, которые могут породить рыночные условия, в том числе те, что были вызваны ураганом [...] В этих ценах, как объяснял Соуэлл, нет ничего несправедливого; они всего лишь отражают ценность, которую покупатели и продавцы добровольно стали придавать продуктам обмена.

Тут большинству из нас экономист кажется бесчувственным, а фраза про придаваемую ценность — издёвкой. Ёлки, чувак, да, ты прав, люди стали придавать вдесятеро большую ценность генераторам; это факт, иначе повышение цен бы просто привело к тому, что генераторы бы перестали покупать. Но возмущение-то вызывает то, что продавцы пользуются этой резко повысившейся ценностью. Людям и так несладко, а тут им ещё, может, с последними деньгами приходится расставаться.

Но в книге написано другое. Какой-то политик возражает уже этому экономисту:

Во время чрезвычайных ситуаций правительство не может посиживать на обочине, если с людей дерут непомерно большие цены за то, что они бегут, спасая свои жизни, или хотят купить основные товары для своих семей после урагана [...] Это — не нормальная ситуация свободной торговли, когда покупатели охотно и свободно решают выйти на рынок, где их встречают желающие совершать сделки продавцы, когда цена устанавливается в соответствии со спросом и предложением. Покупатели в условиях чрезвычайной ситуации действуют по принуждению.

Ситуация, конечно «не нормальная», но «действуют по принуждению» — ложь. Да, обстоятельства таковы, что людям очень сильно хочется купить генератор, намного сильнее, чем обычно. Но факт состоит в том, что нет никого, кто их бы принуждал к покупке.

Автор спрашивает:

Должно ли государство запретить раздувание цен, даже если этот запрет является вмешательством в свободу покупателей и продавцов на любые сделки, какие они хотят заключать?

Люди, называющие себя «государством», ничего не «должны», но в их руках всё оружие, поэтому они могут делать всё, что им вздумается, в том числе и запретить «раздувание» цен, по собственному разумению назначив справедливую цену. Но интересно как раз оценить такое решение с моральной точки зрения.

Если государство зафиксирует цены, это значит, что оно будет принуждать продавцов к тому, чтобы расставаться со своим товаром не на тех условиях, на которых хотят продавцы. Может, это и правильное решение с какой-нибудь точки зрения, но я хочу обратить внимание на моральную непоследовательность: люди, рассуждающие о несправедливости действия по принуждению (когда принуждения не было!) сами берутся принуждать людей к чему-то там.

О причинах массового недовольства повышением цен:

Но возмущение спекулянтами есть нечто большее, чем бессмысленный гнев. Это возмущение указывает на моральный довод, который заслуживает, чтобы к нему отнеслись серьёзно. Возмущение — гнев особого рода, который возникает, когда люди полагают, что кто-то получает то, чего не заслуживает, иными словами — это реакция на несправедливость.

Не заслуживает? Интересно! Кто именно поступил «плохо» и как он мог бы поступить?

Вот генератор, который обычно стоит 250 долларов, и вдруг стал продаваться за 2000 — за сколько его должны были продавать? Если бы владелец генераторного магазина продолжал продавать их за 250, то его генераторы бы очень быстро разобрали те, кто успели — ещё и подрались бы из-за них — и на этом история бы закончилась. Откуда бы взялись генераторы для всех остальных, кому они нужны?

Более того, по 250 долларов генераторы бы быстро разобрали не самые нуждающиеся, а самые ушлые. Ведь их тут же можно перепродать за 2000, раз уж такой оказалась реальная цена на тот момент. Вопрос: кто больше «заслуживает» большого навара — владелец генераторного магазина или вообще случайные люди, которые быстрее схватили?

С другой стороны, мгновенный рост рыночной цены до 2000 долларов — это мотив для других предпринимателей быстро организовать поставки генераторов из соседних городов. Ведь если поставить цену в 1000 долларов, их с руками оторвут, что тут же отобьёт все затраты на логистику. Через пару дней цена упадёт до 500 долларов. Цена будет быстро падать, а жители обзаведутся генераторами. Причём первыми их купят те, для кого это действительно вопрос жизни и смерти (что очень справедливо) и те, для кого две тысячи — не такие уж большие расходы (что обеспечит доставку следующих, более дешёвых генераторов). А кто-то решит, что обойдётся без генератора, и переедет на несколько дней к родственникам пожить.

Но ведь «несправедливо», что те, кто не могут себе позволить 2000 долларов, будут жить несколько дней без электричества?

Любой, кто так считает, включая того политика, имеет полное право скинуться кому угодно на генератор!

И владелец генераторного магазина тоже имеет право принять участие в распределении генераторов по другим, не чисто рыночным принципам. Например, провести лотерею. Или лично выбрать самых нуждающихся и продать им по 250 долларов, а остальных оставить без генератора. Или продать несколько генераторов по 250 своим близким и друзьям, а остальные продавать уже по рыночной цене. Или сделать что угодно ещё. Но продавать всем за 250 как ни в чём не бывало будет очень глупо исходя из всего, что я уже написал выше. Продавцу придётся что-то придумать, это будет непросто.

Но принуждать продавца к тому, чтобы продавать генераторы на условиях, которые не устраивают продавца — это с моральной точки зрения то же самое, что просто отобрать у него генераторы и раздать людям.

Если спросить меня, то хоть мне и грустно за тех, кто не может себе позволить генератор в чрезвычайной ситуации, но я, например, не готов переводить собственные деньги на их нужды. Поэтому я не считаю себя вправе говорить, что продавец генераторов вдруг «должен» жертвовать своими интересами ради них.

См. также: Добро за чужой счёт.

Тут я хочу рассказать о похожей реальной истории, о которой знаю я. Несколько лет назад над Челябинском взорвался метеорит. Взрыв выбил много окон. Легко предположить, что производители окон озолотились в последующие дни: они могли бы поднять цены и воспользоваться возросшим спросом! Нет; на самом деле к оконщикам понабежали «просители»: школы и больницы стали требовать замен не просто по обычным ценам, а с большой скидкой, в долг или вовсе бесплатно. «Денег нет, дети мёрзнут! Войдите в положение!»

Так что вполне может быть, что магазины, которые «беззастенчиво запрашивали за эти устройства 2000 долл.», на самом деле вовсе не гребли бабло лопатой, а просто пытались хоть как-то не разориться в ситуации полной жопы.

Продолжение следует.

 11 комментариев    1879   2018   книги   общество   философия

Добро за чужой счёт

Есть люди, которые очень любят рассуждать о судьбах обездоленных, что им надо помогать, давать разнообразные льготы, предоставлять необходимое. С такими взглядами трудно не согласиться, и это не фигура речи: если высказать несогласие, тебя сразу закидают камнями и запишут в фашисты: «ты что, хочешь, чтобы те, кому повезло меньше, чем тебе, умерли от голода и болезней?» Нет, не хочу, но спасибо, что спросил.

Чтобы оценить моральное право на такие рассуждения, достаточно спросить у крикуна, за чей счёт банкет. Самое простое — это когда человек предлагает отобрать деньги у одних, чтобы дать другим. Тут мудака вычислить несложно. Но иногда и речь не о деньгах, и сама схема не совсем на поверхности.

Есть, например, такая фигня, как «позитивная дискриминация» — когда для того, чтобы восстановить справедливость, дискриминируемым ранее меньшинствам предоставляются, наоборот, привилегии. Скажем, в Штатах была (а, может, и до сих пор где-то есть) практика предоставления темнокожим льгот при поступлении в университет: белым чуть повышают, а темнокожим чуть понижают проходной балл. Не оскорбляет ли темнокожих само это правило — вопрос довольно сложный, и тут точно не мне судить.

Но вот рассмотрим белую девушку, которой не хватило капельки для поступления, когда темнокожего взяли с худшим баллом. Это реальная история, но подробности сейчас неважны. Важно, что это было сделано по внутренним правилам университета. На её претензии университет ответил, что его миссия — повышение расового разнообразия среди специалистов. Миссия благородная, но при чём тут она? Она такой миссии себе не брала.

Руководство университета могло бы, скажем, нанять преподавателей и бесплатно готовить к поступлению тех, кто в силу исторической несправедливости имели меньше возможностей получить хорошее школьное образование. Такое решение можно было бы только приветствовать. Но что делает университет? Он просто решает не взять девушку, чтобы взять кого-то ещё. Получается, свою высокую «миссию» университет реализует не за свой счёт, а за счёт этой девушки.

Понятно, что университет вообще никому из студентов априори ничего не должен и может брать кого угодно вообще по любым правилам. То, что университет вправе так сделать, понятно. Но мы судим о благородстве других, видя, на какие жертвы они идут ради своей цели. Если пожарный, рискуя собственной жизнью, спасает ребёнка, мы им восхищаемся. Но руководителя пожарной бригады, который отдаёт приказ идти спасать ребёнка, мы героем не считаем. А тут университет хочет выглядеть благородно, не неся вообще никаких затрат и перекладывая последствия своего выбора на другого человека.

Когда кто-то заявляет благородную цель («Мы должны остановить войну!»), следите внимательно за тем, сам ли заявитель будет её реализовывать, или эта честь будет предоставлена кому-то другому, чьего мнения не спросят.

 8 комментариев    1616   2018   общество   философия

Жизнь в противоречии

Люди читают заметку про стрелки, и им в голову приходят верные мысли:

  1. Плохо указывать другим, как им жить.
  2. Люди имеют право делать с собой, что хотят.

Любопытно, что мысли эти приходят людям в голову безотносительно того, что написано в заметке, ведь:

  1. Я никому не указываю, как жить.
  2. Я не пытаюсь ограничивать ничьих прав.

После этого люди:

  1. Указывают мне как жить («лучше бы вы не рассуждали на темы, в которых не разбираетесь!»).
  2. Пытаются ограничить мои права («какое право вы имеете!»).

То есть люди делают то, что плохо по их же собственным представлениям. Они обвиняют меня в том, чего я не делал, и в этот момент делают это сами. Я уж молчу о том, что несколько человек вообще пришли оскорблениями рассказывать мне о том, что я-де плохо воспитан.

И ничего, им нормально!

 9 комментариев    13   2017   жизнь   общество   философия

Реклама и пропаганда

Тёма пишет: «Любая реклама — пропаганда». Для его мысли это окей, но на самом деле это не так. Люди часто путают рекламу и пропаганду, например, сравнивают ролики «заплати налоги и спи спокойно» с рекламой Айфона.

Какая разница? Капитальная.

Реклама обращается в интересу человека, она в его мире. Может она и врёт, но если она не будет убедительной, человек не купит Айфон. Уж точно человек не купит второй раз, если продукт ему не понравится. У человека всегда остаётся выбор.

Пропаганда говорит человеку, что его интересы не важны. Пропаганда нужна, когда добровольно человек не делает то, к чему она призывает. Тебя призовут в армию в любом случае, а пропаганда про «долг Родине» нужна, чтобы ты поменьше возбухал.

Итак. Если у вас есть выбор, то перед вами реклама. Если нет — пропаганда.

 9 комментариев    63   2017   общество   реклама

Что почитать на выходных — 153

Вот:

  1. Как бесплатно есть пиццу. Илья Сидорчик стал тайным покупателем Додо-пиццы и в подробностях рассказывает об организации процесса проверки качества.
  2. Восприятие. Женя Арутюнов нормально написал про эффекты гештальта.
  3. John Oliver is wrong about Net Neutrality. Сетевая нейтральность — это шляпа.
  4. Почему цифровой детокс  —  бредовая идея.
  5. Преодоление кризиса среднего возраста. Интересно про то, откуда он берётся.

Спасибо спонсору рубрики — рассылке «Дизайнерский дайджест».

 1   2017   дизайн   жизнь   общество   чтиво

Своё мнение оставь при себе

Бывает, напишешь что-нибудь в блог, что расходится с общепринятым мнением, и читатели возмущаются. Этот Бирман, вы посмотрите, совсем уже. Вон что пишет!

Недавно вот увидел в Фейсбуке, как читатель возмущался моим мнением о русском языке Льва Толстого (я считаю, что он плохо писал по-русски). Как это так! Миллионы людей восхищаются Львом Толстым!

Каждый раз, когда я такое встречал, я не мог понять: как устроены мозги у этих читателей? Какая связь между тем, что думают миллионы людей и тем, что думаю я? Почему вообще тот факт, что я думаю иначе, представляется возмутительным, что в этом такого особенного? Ну думаю иначе, и ладно.

А на днях захожу я в лифт, а со мной — соседка с ребёнком лет пяти. Ребёнок что-то начинает говорить, но она его тут же перебивает и говорит: «Своё мнение оставь при себе!».

Тут-то я и понял, что не так с этими читателями.

 2164   2016   жизнь   общество   я

Сто лет одиночества: либералы, консерваторы и честные выборы

Как прошли выборы в городке Макондо:

Либералы готовились развязать войну. Поскольку в ту пору Аурелиано имел весьма туманное представление о консерваторах и либералах, тесть простыми словами изложил ему, в чём состоит разница между этими партиями. Либералы, говорил он, — это фасоны, скверные люди, они стоят за то, чтобы отправить священников на виселицу, ввести гражданский брак и развод, признать равенство прав законнорожденных и незаконнорожденных детей и, низложив верховное правительство, раздробить страну — объявить её федерацией. В противоположность им консерваторы — это те, кто получил бразды правления непосредственно от самого Господа Бога, кто ратует за устойчивый общественный порядок и семейную мораль, защищает Христа, основы власти и не хочет допустить, чтобы страна была раскромсана. Из чувства человечности Аурелиано симпатизировал либералам во всем, что касалось прав незаконнорожденных детей, но не мог понять, зачем нужно впадать в крайности и развязывать войну из-за чего-то такого, что нельзя потрогать руками. Ему показалось чрезмерным усердие тестя, затребовавшего на время выборов в лишенных всяких политических страстей городок шесть вооруженных винтовками солдат с сержантом во главе. Солдаты не только прибыли, но обошли все дома и конфисковали охотничьи ружья, мачете и даже кухонные ножи, а затем раздали мужчинам старше двадцати одного года голубые листки с именами кандидатов консерваторов и розовые — с именами кандидатов либералов. В субботу, накануне выборов, дон Аполинар Москоте лично огласил декрет, запрещавший, начиная с полуночи и в течение сорока восьми часов, торговать спиртными напитками и собираться группами числом более трех человек, если это не члены одной семьи. Выборы прошли спокойно. В воскресенье, в восемь часов утра, на площади была установлена деревянная урна под охраной шести солдат. Голосование было совершенно свободным, в чем Аурелиано мог убедиться сам — почти весь день он простоял рядом с тестем, следя, чтобы никто не проголосовал больше одного раза. В четыре часа дня барабанная дробь возвестила о конце голосования, и дон Аполинар Москоте опечатал урну ярлыком со своей подписью. Вечером, сидя за партией в домино с Аурелиано, он приказал сержанту сорвать ярлык и подсчитать голоса. Розовых бумажек было почти столько же, сколько голубых, но сержант оставил только десять розовых и пополнил недостачу голубыми. Потом урну опечатали новым ярлыком, а на следующий день чуть свет отвезли в главный город провинции.

«Либералы начнут войну», — сказал Аурелиано. Дон Аполинар даже не поднял взгляда от своих фишек. «Если ты думаешь, что из-за подмены бюллетеней, то нет, — возразил он. — Ведь немного розовых в урне осталось, чтобы они не смогли жаловаться». Аурелиано уяснил себе все невыгоды положения оппозиции. «Если бы я бы либералом, — заметил он, — я бы начал войну из-за этой истории с бумажками». Тесть поглядел на него поверх очков.

Габриэль Гарсиа Маркес. Сто лет одиночества

 28   2016   книги   литература   общество   политика   цитаты

О борьбе Эпла и ФБР

Не знаю, следите ли вы за схваткой между Эплом и ФБР.

ФБР и Министерство юстиции США пытаются заставить Эпл сделать для них версию Ай-ОСа, которая не будет ограничивать количество попыток при переборе пароля. Это позволит ФБР легко получать доступ к большинству телефонов, потому что подавляющее большинство людей используют четырёхцифренные пароли. ФБР говорит, что им это нужно для борьбы с терроризмом. Эпл сопротивляется, говоря, что это подвергнет опасности всех пользователей.

Прав Эпл.

Тёма пишет, что для Эпла это пиар-повод, а ФБР облажался, вынеся историю в паблик.

В действительности это очень болезненная для Эпла история, сжирающая уйму их энергии и наносящая серьёзный пиар-удар. По некоторым опросам большинство американского населения считает, что Эпл должен выполнить требования ФБР, а не поддерживать террористов. Собственно, зная это (а вовсе не по ошибке) ФБР и вынес историю в публичное поле, рассчитывая, что Эпл прогнётся под давлением.

Надо понимать, что американский уровень зомбирования граждан государством выше нашего, и в среднем там даже очень образованные люди уверены, что государство защищает их свободы и ценности. Именно потому Эпл сейчас выступает во всей возможной прессе с очень длинными и занудными объяснениями того, что именно требует ФБР и почему это полный ахтунг, в надежде хотя бы немного снизить пиар-вред от того, в какой жопе оказался.

В 158-м выпуске любимого подкаста АТП ребята обсуждают эту ситуацию. Они достаточно технически продвинутые, чтобы понимать, что Эпл прав, и следовать требованиям ФБР нельзя, но при этом искренне комментируют позицию ФБР как заблуждение.

Конечно, слабость Эпла сейчас в том, что в принципе технически возможно сделать то, что просит ФБР. Наверняка они уже работают над тем, чтобы сделать это в принципе невозможным в будущих версиях системы. Но ФБРу явно такое не понравится: они-то считают, что Эпл должен всегда оставлять для них бэкдор. Выпуск называется «Математику не запретишь» — ребята говорят, что сильная криптография есть, хочет того ФБР или нет, и террористы получат к ней доступ, если не через устройства Эпла, то через чьи-то ещё. Поэтому если ФБР реально добьётся запрета нормальной криптографии, террористам это никак не помешает, а вот безопасность нормальных людей снизит. Высказывают надежды, что кто-нибудь в ФБР это поймёт и одумаются.

Но в ФБР не дураки сидят, они прекрасно всё понимают. Я не знаю, насколько нужно быть наивным, чтобы и сейчас продолжать думать, что ФБР заботится о безопасности американских граждан. Для ФБР вообще никакой печали нет с того, будет ли у террористов доступ к криптографии. ФБР не на деньги террористов живёт, а на деньги граждан — вот контроль над гражданами им и интересен.

Министерство юстиции США уже вконец охренело и в открытую шантажирует Эпл тем, что отберёт у них исходники Ай-ОСа и напишет нужный им софт самостоятельно, раз те не хотят по-хорошему.

Силовики в любой стране стремятся к повышению собственного влияния, а то, что при этом терроризму станет лучше — даже плюс: чем больше терроризма, тем удобнее втирать гражданам пургу про собственную важность.

И да, конечно, математику запретить можно, если ты государство. Во Франции вон запретили — и ничего.

 2   2016   общество   Эпл

Патриотическая латиница в Москве

Вот странно. У нас же вроде как сейчас патриотизм. А почему тогда в Москве половина вывесок на английском?

Прайм

Для патриота всё отечественное должно быть приятнее вражеского, но почему-то работает всё ровно наоборот.

Скрэмбл

Чем привлекает иностранная вывеска? Может, если велик прицепить к английской надписи, то его не угонят?

Цветной

Притяжение латиницы настолько сильно, что работает даже если ею писать текст на русском.

Белое золото

Магазину с такой вывеской можно доверять.

А ещё недавно увидел на НТВ передачу, где американец путешествует по Крыму и своими глазами убеждается, как там хорошо живётся и как люди счастливы, что Крым вошёл в состав России. Это тоже правильная патриотическая передача. Видимо, предполагаемый зритель должен одновременно и ненавидеть американцев, и доверять им больше всех.

 2   2015   английский язык   Москва   общество   русский язык   фото
Ранее Ctrl + ↓