Можно долго хвастаться тем, что десятый флеш-плеер умеет круто работать с 3D-графикой, только он до сих пор не в состоянии открыть ссылку в новом табе по моему требованию.

Сергей Чикуёнок написал статью о том, почему сайты на флеше плохи. Обычно я ссылки выкладываю на Вотсоуэвере, но эта должна быть здесь, важная тема.

О ряде описанных нюансов я даже не догадывался, но теперь я понимаю, что и они добавляли к ощущению чужеродности и неуправляемости, которое неизбежно имеется на флешевых сайтах. А одна из главных вещей, за которые нужно подвергнуть разработчиков Флеша пыткам, описана мной пять с половиной лет назад, и с тех пор ничего не изменилось: всякий раз, попав на флешевый сайт, я чувствую себя в ловушке, потому, что я не могу его закрыть, помахав мышью вправо-влево-вправо.

На сайте вдруг пошла какая-то движуха — десятки каментов к заметкам про какую-то скучную хрень. Нужно это поставить на паузу. Когда пишешь про музыку, хрен кто прокомментирует. А тут как раз я обнаружил в черновиках музыкальные итоги 2007 года. Казалось бы, что может быть интереснее? Но, с другой стороны, актуальнее оно уже не станет, а выбросить жалко. Собственно, три абзаца всего.

Альбомом года по версии Ильи Бирмана становится Sound Field: Audio Surfin.

Треком года становится Tamlin: Fjaqek. Он произвёл на меня наибольшее впечатление среди всего, что я услышал за год.

В качестве выдающихся достижений в области танцевальной музыки нужно отметить фантастический альбом Beat Hackers: Notes Junky, обзор которого я уже писал, и Hypersonic: Access Denied, который мог бы стать лучшим фулоном в истории, если бы им кто-нибудь зашил рты.

Ещё одна логическая ошибка, которую делают очень многие — это бездумное приравнивание импликации к следствию. Модель:

— Y.
— Считаешь ли ты также справедливым X?
— Да.

Вывод, который делает дурак: «Он думает, что Y из-за того, что X!».

Актуальный пример (в нём сосредоточена мысль этой заметки, всё остальное — приманка для комментаторов):

— Длинное тире в диапазонах лучше, чем короткое.
— А есть ли в русской типографике вообще традиция использовать короткое тире?
— Нет, такой традиции нет.

Вывод, который делает дурак: «Он думает, что раз короткое тире в русской типографике раньше не использовалось, то и теперь нельзя!»

Импликация — это логическая операция, результат которой ложен тогда и только тогда, когда антецедент истинен, а консеквент ложен. Следствие — более сложная категория; чтобы из высказывания X следовало высказывание Y, необходимо, чтобы X имплицировало¹ Y, а также чтобы была показана связь между X и Y и то, что наличие такого рода связи между любыми другими двумя высказываниями всегда обеспечивает истинность их импликации. Последнюю мысль можно выразить несколько более формально, перейдя от высказываний к формулам логики, но мы этим заниматься не будем.

1. Глагол имплицировать используется в значении «образовывать истинное высказывание с помощью логической операции импликации».

Бывают истинные утверждения, между которыми нет никакой связи. Из одного из них не может следовать другое, однако их импликация истинна. Из того, что Москва — наиболее населённый город России не следует, что жи/ши пишется с и (оба высказывания истинны, но они никак не связаны). Из того, что Москва — наиболее населённый город России не следует также и то, что Москва — российская столица (оба высказывания истинны, но их связь неуниверсальна, так как бывают и нестолицы, являющиеся наиболее населёнными городами своих стран). Зато из того, что Москва — наиболее населённый город России, следует, например, что население Челябинска меньше населения Москвы.

Важный смысл импликации в том, что истина не может имплицировать ложь, а ложное утверждение имплицирует любое. Именно поэтому ложные высказывания бесполезны в доказательствах, а вовсе не потому, что ложь «хуже», чем истина.

Для логической импликации достаточно знать логические значения имплицируемых высказываний. Всё, что мы можем сказать про импликацию — это что 0→0; 0→1; не (1→0); 1→1. Для следствия необходимо знать ещё и о чём говорится в высказывании. Поэтому механизм следствия позволяет имея одно высказывание выводить из него другое (возможен вопрос: «Что из этого следует?» с полезным ответом). Механизм импликации этого не позволяет (ответ на аналогичный вопрос будет либо: «Всё, что угодно», если антецедент ложен, либо «Совершенно любое истинное высказывание», если антецедент истинен).

Но самое интересное, что не только импликации, но даже следствия Y из X недостаточно, чтобы утверждать, что кто-то пришёл к выводу Y, именно основываясь на X. Ход рассуждений мог быть каким угодно. Следует отметить, что огромное количество людей совершенно неспособны аккуратно вести дискуссию и внимательно следить за тем, что в ней происходит; большинство этих людей ещё и не осознают эту свою неспособность.

С людьми, чьи интеллект и кругозор существенно превосходят мой, мне довольно легко общаться. Почти исключено, чтобы такой человек смог поставить меня в тупик. Но вот тупостью меня очень легко обезоружить.

Вчера в цветочном магазинчике, значит, прошу розу:

— Только подберите, пожалуйста, какую-нибудь, чтобы у неё листки не были оборваны.
— Вы думаете, они все идеальные, что ли?

Всё, я в ступоре. Что за говно в голове у человека? Если бы я думал, что они все идеальные, как бы мне могло прийти в голову обратиться с той просьбой, с которой я обратился?

Мне нужно время, чтобы встроиться в эту извращённую систему представлений о природе вещей, которая сложилась у продавшицы, чтобы что-то ответить.

— Нет; я хочу, чтобы для меня вы нашли идеальную.

По крайней мере, розой я в итоге остался совершенно доволен.

Лет, может быть, пять назад я спросил у Лебедева, как он относится к встречавшейся местами рекомендации использовать короткое тире вместо длинного в диапазонах чисел. Лебедев предложил мне всех, кто рекомендует ставить в диапазонах чисел короткое тире вместо длинного, посылать во вполне определённом направлении.

Сегодня этот его совет как никогда актуален.

Несмотря на то, что написанное в заголовке в высшей степени очевидно, нередко приходится сталкиваться с ситуацией, когда люди действуют, забыв об этом. Это случается в диалогах-спорах, построенных по схеме:

— X.
— Нет, X ложно.
— Но это лишь потому, что Y!

После такого поворота мой мозг отказывается работать, потому, что совершенно непонятно, что можно дальше сказать. Человек вдруг не осознавая этого доказал тебе, что он ошибся в предыдущей реплике. Тем временем, тебе и до того было очевидно, что он ошибался.

— Я никогда не превышаю скорость.
— Ты превышал скорость, когда мы ехали на встречу.
— Но ведь мы опаздывали!

— За тебя всё время приходится доделывать.
— Вообще-то, последние 4 работы я доделывал за тебя.
— Ну так у меня же сессия!

Это жесть какая-то. Как будто кто-то спрашивал, почему именно ты неправ. Я просто говорю, что ты неправ, мне наплевать, почему!

Саша Голанов прислал отличную фотографию (источник неизвестен):

Вот как интернет пагубно влияет на детей. Насмотрятся на сайты всякие плохие, и разучатся сокращать рубли!

Я бы обратил внимание на то, что учитель умеет ставить кавычки. Это ответ тем, кто думает, что парные кавычки — это какие-то специальные «типографские знаки», которые «обычно» не применяются. В школе учат ставить именно парные кавычки.

Ещё я думаю, что сокращение „руб.“ — дурацкое и просторечное, как „сек.“ вместо „с“. В художественном тексте сокращать рубли вообще не нужно, а на ценнике и так понятно, что р. — это рубли, а не ракушки.

Коломнин говорит, что при сокращении нужно оставлять столько букв, сколько нужно, чтобы слово читалось однозначно. При этом он не говорит ничего про контекст и критерии «однозначности». Он сокращает страницы как «стран.», хотя меня даже «стр.» раздражает. Страницы нужно сокращать так: „с.“

Добавлено 21 марта: Алексей Матюшкин в комментариях справедливо указывает мне на то, что сокращать на согласной, за которой следуют другие согласные, вообще, неправильно.