На узле «Тверская — Пушкинская — Чеховская» Департамент транспорта проводит эксперимент с напольной навигацией. Честно скажу, я не знаю, насколько эффективна и полезна напольная навигация в метро. Но, как я понял, Дептранс тоже точно не знает, именно поэтому и проводит эксперимент, а не сразу заклеивает наклейками всё метро.

Пока проект разрабатывался, я периодически проходил мимо, и меня даже иногда спрашивали, что я думаю. Первые черновики выглядели примерно так:

В начале никто не заморачивался эстетикой вообще, потому что надо было придумать, где вообще и что клеить. Когда я это увидел, сразу написал, что у стрелок нужно уменьшить уши, срочно убрать все эти белые перегородки, разнобой кеглей, выравнивание по центру и обводки вокруг цифр (просто поставить цифру на белый квадратик, потому что цифра + квадратик + рамочка — это три фигни, а инверсная цифра на белом квадратике — это две фигни, экономия). Ещё я предлагал сделать латиницу помельче и попрозрачнее, чтобы как на схеме (так её быстрее идентифицировать). Ну и странно было не использовать Директ теперь-то.

В результате почти всё это было учтено:

На фото смешно, что у Пушкинской стрелки в две стороны, в лучших традициях итальянской навигации (они тоже любят нарисовать стрелки сразу в несколько сторон, если можно разными способами куда-то пройти или проехать). Ещё почему-то прозрачнее сделали только латиницу у выхода, но не у станций.

Я не представляю, насколько сильно тут я повлиял на этот дизайн, поскольку я был не единственный, чьим мнением интересовались, и большинство вещей вроде бы были на поверхности, но мне в любом случае приятно. Особенно мой внутренний лондонец доволен тем, что ребята согласились вместо Exit написать Way out:

А вот как выглядели первые наброски штук, показывающих, где двери:

Тут я по-быстрому нафотошопил минималистичную версию, интегрированную с существующей «разметкой» (линией, за которую не стоит заходить):

Через пару дней с такой штукой все бы поняли, как это работает, и при этом всё бы осталось чисто. По этому поводу мнения разделились, поэтому, насколько я знаю, на Чеховской сделали без стрелок, а на двух других платформах — со стрелками, вот так:

Будут изучать по камерам, где как люди встают, чтобы выяснить, насколько стрелки нужны. Я вот уже глядя на это подумал, что, наверное, надо было белым делать для пущей нейтральности и спокойствия.

Минутка теории, кстати. Почему так важно всё успокаивать и минимизировать? Всё бы этим дизайнерам убрать «шум» и «мусор», но может он греет душу кому-то! Сделают всё как в больнице белое и стерильное, хоть вешайся от тоски. А ведь всякие детали, пусть и лишние, радуют глаз и добавляют индивидуальности!

Нет, всё не так, давайте не путать. Скульптуры, колонны, арки, мозаики, фрески, а также красивые перила и сложные светильники, если они есть, хочется видеть полными греющих душу деталей. Но цель разметки — передать информацию пассажиру. Пропускная способность любого канала передачи информации ограничена, стоит использовать её эффективно. Если дизайнер пятью элементами рассказывает то, для чего хватит трёх, значит два здесь лишние. Информацию и декорацию не следует мешать в одном месте, заставляя пассажира думать, что здесь нарисовано по делу, а что — для красоты. Про это все читают у Тафти — у него прям есть картинка в Visual Display of Quantitative Information, где чистый и аккуратный график висит в сложнейшей раме с орнаментами, барельефами и чёрт знает чем ещё. На нашем курсе я про это всё рассказываю подробнее.

Если эксперимент с напольной навигацией будет признан удачным, я надеюсь, что будет уделено больше внимания компоновке всех этих наклеек, правилам выравнивая слов, стрелок и цифр, потому что пока в этом всё равно нет должного порядка. И ещё, надеюсь, что места их размещения станут стандартными, чтобы на любой станции можно было знать, куда смотреть.

На сайте Департамента проходит голосование по поводу всего этого.

Про текст в бюро есть два правила:

1. Можно без можно.
2. Нужно без нужно.

Если в тексте встречаются эти слова, нужно от них избавиться мы от них избавляемся.

Бессмысленность «можно» легко проверяется конструкцией «а можно и не»: «На сайте можно подписаться, а можно и не подписываться» (правда, но непонятно, зачем писать). «Нужно» напрягает обязательностью: «Вам нужно, вы и вводите».

Интересно, что помимо того, что эти слова добавляют модальность и просто лишние, они ещё и иногда маскируют отсутствие нормального подлежащего. В первом примере убрали «можно» — появились «бухгалтеры».

Эти четыре аббревиатуры должен знать любой дизайнер:

• ЛВУ — левый верхний угол,
• ПВУ — правый верхний угол,
• ЛНУ — левый нижний угол,
• ПНУ — правый нижний угол.

Аж расшифровывать устал, пока пост писал. Не понимаю, как без них можно вообще разговаривать о дизайне.

Хорошие веб-дизайнеры всегда делали сайты резиновыми, а плохие — кирпичом.

Хороший дизайнер смотрит на споры о необходимости резины с удивлением. Ясен пень, дизайн должен уметь жить при разных размерах экрана, о чём тут спорить? Сайт — не плакат.

Резиновый сайт, вопреки заблуждению, — это не когда всё прописано в процентах вместо пикселей, а когда дизайнер тщательно думает о том, как сайт себя ведёт в зависимости от ширины экрана и внимательно подстраивает отступы, максимальные и минимальные размеры разных блоков, переносы, чтобы при любой ширине хорошо использовалась площадь экрана, никакие блоки не смотрелись непропорционально, фоновые изображения не повторялись.

По мере развития веба, технические средства для реализации резины не стояли на месте, и хорошие дизайнеры с удовольствием брали новые приёмы на вооружение. Появилась возможность указать максимальные размеры блока — стали ограничивать длину текстовых строк независимо от общей ширины. Появились флоаты — стали показывать разное число элементов в строке при разной ширине. Появились медиавыражения — стали менять фрагменты вёрстки в зависимости от ширины.

На западе необходимость резины долгое время не признавалась. Дело в том, что когда на западе появился веб, в него пришли полиграфисты, которые просто не понимали, как дизайн может быть не фиксированным, и насиловали веб своими полиграфическими представлениями о прекрасном. В России же «веб» и «дизайн» появились более-менее одновременно, поэтому здесь резиновость среды воспринималась как естественная её степень свободы, дизайнеры изначально учились с этим жить.

Некоторые русские дизайнеры, ссылаясь на западный опыт, зачем-то отказывались от резины. Но нерезиновость западного веба — случайное неприятное следствие его истории, а не осознанный выбор. Отказ же русского дизайнера от резины — очевидный шаг назад, регресс.

Шли годы, и в связи с распространением мобильных устройств на западе стали понимать, что сайт должен всё-таки как-то адаптироваться к разным размерам экрана. Что ж, лучше поздно, чем никогда. Но, к сожалению, пока западное представление о резине весьма примитивно. В то время как русские дизайнеры научились тысяче приёмов, которые позволяют сайту плавно сжиматься и растягиваться, западные дизайнеры пока делают два-три макета для разных, всё ещё, зачастую, фиксированных размеров, и переключаются между ними при разных пороговых значениях ширины окна.

Подход, когда макеты для разных экранов готовятся отдельно, провоцирует дизайнеров на то, чтобы придумать чуть ли не отдельный сайт для каждого размера. Например, дизайнер решает, что какая-то функция на мобильном нужна не так часто, и переносит её сверху вниз или вовсе убирает. Это такая же медвежья услуга пользователю, как микрософтовское сокрытие редкоиспользуемых пунктов меню в старых версиях «Офиса». Человек, привыкший пользоваться сайтом на одном устройстве, вынужден заново знакомиться с ним на другом. Качественная резина не позволяет себе такого неуважения к привычкам пользователя.

Распространившиеся в западном вебе термины responsive design и adaptive design — это всего лишь маркетинг-буллшит, означающий такую вот дискретную недорезину для бедных. Можно только удивляться тем русским дизайнерам, которые сначала вопреки здравому смыслу отказывались от резины вовсе, а теперь поют дифирамбы её примитивному пониманию, которое только начинает формироваться на западе, и даже выдают это за какой-то новый подход к веб-дизайну.

Делайте сайты полезными и привычными независимо от размеров экрана.

Сильно шарахнуло сегодня, конечно. Я аж проснулся ни свет ни заря. Громыхало так, что казалось, что щас дом рухнет. Но мне повезло — окна не выбило. Далеко не всем так повезло.

Не повезло мне в другом — что я саму красоту проспал. Пришлось потом Ютюб смотреть:

Кстати, на видео взрыва нет — запись кончилась раньше, чем звук дошёл до места съёмки. Когда бабахнуло, я сразу в твиттер полез.

Слухов было самых разных — море. Сначала все думали, что упал военный самолёт. У нас тут всё время какие-то долбаные учения проводятся. «Долетались», — писал коллективный челябинский твиттер. Версии о метеорите сначала вызывали насмешку (примерно как версии о пришельцах). Какой метеорит на Земле? Это в космосе метеориты летают.

Но постепенно все сошлись во мнении, что таки метеорит.

А это — Челябинский цинковый завод, пострадавший от метеорита:

«Осколок метеорита попал в цех Челябинского цинкового завода, разрушил его и в результате был выброс хлора», — сообщали в твиттерах. Мой отец много лет работал на этом цинковом заводе и знает и сам завод, и производство цинка как бог. Он говорит:

Я поначитался всяких слухов в твиттере, обеспокоился, но мне почти сразу удалось дозвониться до одного из руководителей завода. Во-первых, все живы и никто серьёзно не пострадал; есть порезы стеклом, ушибы, ну и шок, конечно, у некоторых. Во-вторых, это не цех, а склад цинкового концентрата. В-третьих, туда никаких астероидов (метеоритов, нейтронных бомб) не попадало, просто старое здание, построенное чуть ли не в 30-х годах, не выдержало взрывной волны, и у него разрушился кусок стены и крыши. В-четвертых, выброса хлора там быть не могло.

— Почему выброса хлора быть не могло?

Потому что там нет хлора, он никак не применяется при производстве цинка, ему неоткуда взяться на заводе. Точно так же там не могло быть выброса радиации или, скажем, кокаина.

— А что за дым был на некоторых фотках?

Это не дым, а пыль. Ничего хорошего, конечно, но никаких токсичных газов, кислот, ничего угрожающего взрывом или отравлением там нет.

— Ну ладно, а цинковый концентрат этот наверняка ведь очень страшный?

Цинковый концентрат — это обогащённая руда, сыпучий цинксодержащий материал, из которого завод производит собственно цинк. Конечно, я не стал бы им посыпать для красоты дорожки на даче, но в общем он достаточно безобиден.

— Расскажи подробнее о нём, что значит безобиден? Чем он всё-таки плох?

Ну как — это пыль промышленного материала, содержащего соли тяжёлых металлов. То есть это не то, чем рекомендуют дышать людям для лечения астмы. Но он не относится к ядам, не несёт каких-то явных угроз.

— А как теперь завод будет работать, если склад разрушен?

Сам склад — это по большому счету просто ангар, там вагоны с концентратом разгружают. Из отсеков склада концентрат грейферными кранами грузят в печи через систему конвейеров. Если склад разрушен, то это остановка завода. Но тут просто обвалился кусок стены и крыши. Если оторвало крыло у машины — неприятно, но на функциональность не влияет, ездить из пункта А в пункт Б она будет практически с той же скоростью.

Приятно, когда хоть какую-то информацию можно получить напрямую от знающего человека.

Фотки и видео собирает Илья Варламов

Как-то мы с отцом ехали вдвоём далеко на машине. А это хороший повод для умной беседы.

Речь зашла об «основных теоремах». Основная теорема арифметики — это что любое целое раскладывается на произведение простых чисел, и единственным образом. Основная теорема алгебры — это что у многочлена столько корней, какой он степени (хотя там с формулировками ад). А основная теорема анализа у меня как-то вылетела тогда из головы.

Отец предположил, что основная теорема анализа — это теорема Ньютона—Лейбница. «Это про что?» — спросил я. Отец: «Точную формулировку не помню, но что-то о том, что интегрирование — это операция, обратная дифференцированию».

Стоп, а это разве не по определению?

Как всегда с этими основными теоремами, сказанное в них кажется очевидным после того, как ты уже это прошёл. Но на самом деле именно основная теорема позволяет нам считать интегрирование и дифференцирование обратными операциями. Дальше пойдут глубоко антинаучные рассуждения, где любой математик найдёт 100500 формальных ошибок, но это сейчас не важно.

Что такое дифференцирование? Это когда мы в каждой точке функции проводим касательную и находим тангенс угла, под которым она проходит к горизонту, вот этого:

Теперь если каждой точке поставить в соответствие найденный тангенс, то получится новая функция, которая называется производной. Напомню, что число e как раз знаменито тем, что производная функции e^x равна e^x, то есть в каждой точке тангенс угла как раз равен значению самой функции.

Что такое интегрирование? Это нахождение площади фигуры под кривой функции, ограниченной некими вертикальными границами a и b и горизонтальной осью:

Легче всего считать площадь прямоугольника. Можно разбить кривую, например, на пять прямоугольников и сложить их площадь:

Если делить на всё большее число прямоугольников и посмотреть предел суммы площадей, то получится как раз площадь этой фигуры. Эта площадь называется определённым интегралом функции y = f(x) на отрезке [a; b] и обозначается вот так:

Прямо скажем, совсем не очевидно, что фигня про углы и фигня про площадь вообще как-то связаны.

А связаны они вот как. Обратная производной функция называется первообразной. Первообразная от f(x) — это такая функция g(x), что её производная g´(x) = f(x). Например, у функции y = x² + 8 производная y = 2x. Значит для функции y = x функция y = (x² / 2) + 4 является первообразной.

Легко заметить, что таких функций бесконечное множество. Например, производная функции y = x² + 28 это тоже y = 2x. Значит для функции y = x функция (x² / 2) + 14 тоже является является первообразной. Это логично, ведь производная — это угол в каждой точке, и естественно, что он не меняется от того, на какую высоту мы вертикально поднимаем весь график функции целиком. Значит для функции x первообразная — это x² / 2 плюс сколько угодно.

Так вот, оказывается, чтобы найти площадь фигуры под функцией y = f(x) в пределах от a до b, нужно взять значения любой из её первообразных g(x) в точках b и a и вычесть одно из другого:

Здесь g — хоть и любая, но всё-таки какая-то одна первообразная, поэтому «сколько угодно» у неё будут одинаковыми, вычтутся друг из друга и на результат не повлияют. Можете взять какую-нибудь простую функцию вроде y = 2x, где площадь и без интегралов легко посчитать в уме, и проверить. Работает!

Эта формула и называется основной теоремой анализа или теоремой Ньютона—Лейбница. Если её доказать, то можно уже называть нахождение первообразной интегрированием и вообще относиться к дифференцированию и интегрированию как к взаимно-обратным операциям.

Когда едешь на эскалаторе, нужно стоять справа:

Но некоторые не знают этого, прям едут слева тупицы, хрен пройдёшь. Написано же ведь в пункте 2.6 правил пользования московским метрополитеном, которые висят в каждом вагоне, что надо справа стоять!

Чё, трудно прочитать? Как можно идти в метрополитен, не прочитав правила? Это блин как установить Айтюнс, не прочитав пользовательского соглашения. Едет вот слева, гад, проезжая мимо динамика, из которого «...тся техническим средством повышенной опасности. Находясь на эскала...», и, сволочь, не подвинется правее.

Как-то так, наверное, рассуждают в московском метрополитене.

А в Лондоне не обламываются написать людям прям на эскалаторе, где стоять:

Очень просто. Писать надо там, где все прочитают, а не в специально отведённом месте. И все прочитают. Ну, это я рассказывал уже.

У многих людей есть «самый страшный сон» — сон, в котором происходит что-то ужасное, причём каждый раз одинаковое.

Мой самый страшный сон — я поехал путешествовать и забыл фотик. Сцена всегда одна: я сижу в разбегающемся самолёте, смотрю в иллюминатор, и вдруг понимаю, что не взял с собой фотоаппарат! Меня охватывает паника и ужас, становится ясно, что делать в поездке будет нечего, деньги ушли на ветер, а жизнь потеряла смысл.

Когда просыпаешься, удивляешься, чего такого. Во-первых, явная чушь — ну как можно забыть фотик? Во-вторых, фотик можно купить. В-третьих, можно обойтись айфоновским. Неприятно, конечно, но не сказать, что прям трагедия всей жизни.

Поскольку эта хрень мне снится регулярно, я уже как-то научился понимать, что это сон, и не стоит сильно переживать. Но мозг — хитрожопый орган. Если ему надо, чтобы ты верил в сон, то он своего добьётся.

Представьте, как я испугался, когда мне приснилось, что я на самом деле забыл фотик. Вот это был реально самый страшный сон.

А вот вам специальное фото. В Лондонском метро повесили объявление на обычном листке А4 безо всяких шрифтов Нью Джонстон и подписей мэрии. Куда смотрит королева?

Обратите внимание, где оно висит. Это ещё раз про то, что писать надо там, куда все смотрят, а не где попало.

Ну ладно, я вас немного обманул. Видите, там в последней строчке написано «подробности на постерах»? Кругом ещё висят настоящие постеры, а этот листок А4 — просто ещё одна ссылка на самом видном месте. Постеры такие:

Прочитайте прям целиком. И обратите внимание на формат:

1. Крупный заголовок с основной мыслью и безо всяких «уважаемых пассажиров», «внимания» и «в связи с....»
2. Дополнительные детали и иллюстрация.
3. Одно слово вежливости.
4. Координаты для связи, подпись.

Это стандартный формат лондонского метроинфопостера.

Ещё на плакате есть специальный маленький «дежурный» заголовок (Jubilee line information), но он вообще в параллельном мире живёт и никому не мешает. Листочек с первой картинки устроен похоже: суть в заголовке, дополнения ниже.

Посмотрим объявление подобного типа в Москве:

Фиг с ними с заглавными буквами, щас не об этом.

У нас многие почему-то не понимают, что уважение проявляется не в том, чтобы написать «Уважаемые пассажиры!», а в том, чтобы быть полезными этим пассажирам. То есть это вроде совсем очевидно, но люди мыслят как-то не так, как надо. Это кстати, и вас касается, если у вас в почте в автоподписи написано «с уважением». Грош цена такому уважению же.

Давайте попробуем переформулировать это объявление, убрав мусор и поставив главное в заголовок:

Так, теперь объявление выглядит пустоватым. Стало очевидно, что оно совсем не пытается помочь пассажиру. Старое тоже не пыталось, но маскировало это за тупой уважаемостью пассажиров. Что думает пассажир, глядя на это объявление? «Ну и б... где этот вход через Тверскую?.. Я теперь на встречу опоздаю».

Ответим ему:

Стрелка от балды (я не знаю, куда там надо было идти), про указатели тоже более-менее от балды (я не знаю, есть они там или нет; если нет, то вообще жопа), про 2-3 минуты тоже от балды (хорошо бы померить реально). Если всё знать, можно ещё улучшить. Главное тут подход: сначала сказать главное, потом помочь, потом объясниться и извиниться.

Бесит, конечно, писать слово «станция» всё время, но что делать, есть Тверская улица, нужно быть точным.

Уверен, в Лондоне эти объявления не какие-то мегадизайнеры пишут, а обычные ребята, у которых есть настоящее уважение к пассажирам и внятные гайдлайны.

Поздравляю Студию Лебедева и лично Егора, Людвига и Тёму с победой в конкурсе схем метро! И поздравляю московское метро с отличной новой схемой!

Вы можете счесть меня наивным дурачком, но я уверен, что для студии это было не борьбой за право повесить свой логотип в каждом вагоне, а настоящим желанием решить лучше всех задачу, которая до этого решена не была. Я думаю, в стране есть всего несколько человек, которым эта работа действительно важна, которым это снится каждую ночь, которым правда не всё равно. Очень здорово, что мы сразились в финале, и я искренне рад за коллег — именно потому что знаю, что им это болит не меньше, чем мне.

Есть мнение, что студия победила «только благодаря громкому имени и мощному медиаресурсу». Я так не считаю. Широкая известность РИА «Новости» не помешала мне набрать больше голосов. Если бы моя схема была очевидно на голову выше студийной, я думаю, что голосование бы это и показало. Кстати, в течение всего хода голосования распределение голосов практически не менялось.

Никак нельзя сказать, что студия злоупотребляла своей популярностью. Людвиг с Егором упоминали меня через пост. Тёма в приглашении голосовать за схему написал «какую выберете, такую и повесят», без оценок. А уж в комментариях у них моё имя встречается, кажется, чаще, чем название студии и имена всех её сотрудников вместе взятых.

Полагаю, мою схему увидело не так мало людей. Варламов был столь добр, что целиком выложил описание у себя в блоге. Навальный дал ссылку аж дважды: когда я опубликовал рассказ и потом когда началось голосование (читатели шутили, что после его голоса мне было точно не победить).

Кто-то усматривает несправедливость в том, что студия делала схему большой командой, а я работал один. Я сам ретвитнул несколько твитов поддержки на тему того, что я круче студии, потому что сделал схему в одиночку. Я хочу извиниться перед всеми за эти ретвиты, это было проявлением слабости и не имело отношения к делу. Девятилетний мальчик вообще в финал не попал, а ему, может, труднее всех было. Миллионам пассажиров нет дела до того, в каких условиях была сделана схема — важен только результат.

И я работал не совсем в одиночку — я хочу ещё раз поблагодарить за помощь и советы Колю Товеровского, Артёма Горбунова, Женю Арутюнова, Сергея Чикина, Дениса Фадеева и всех, кто присылал замечания по почте. Без вас моя схема была бы намного хуже.

Спасибо Людвигу и Егору за захватывающую дизайнерскую битву. Неделя перед финальным голосованием была одной из самых интересных в моей жизни. Только очень невнимательный зритель не заметит, насколько моя схема похорошела за это время.

Спасибо Дептрансу и Городским проектам за конкурс. Если бы не конкурс, я бы вообще не взялся рисовать новую схему.

И спасибо всем девятнадцати тысячам семистам двадцати девяти человекам, которые за меня проголосовали.

Студии я хочу пожелать беспрепятственного донесения их схемы до метро, чтобы никакая административно-чиновничья глупость не испортила её в последний момент. И пусть бантик останется.

Рассказы о наших схемах:

• о проекте Студии Лебедева,
• о моём проекте.