Не утихают споры о том, как нужно красить транспорт в городах. Когда-то автобусы были жёлтыми, потом бело-зелёными, а теперь в Москве стали внедрять синюю расцветку с мусорным узором в виде обломков.
Тем временем, Саша Годун побывала в Буэнос-Айресе и нафоткала тамошних автобусов. А примечательны они тем, что каждый маршрут имеет своё шрифто-графическое оформление.
10:
12:
15 в двух версиях:
23:
24 (отличается шрифтом и наличием красной-синей фигни):
29:
29, 33 и 53:
У 39-го фишка со сдвинутыми цифрами, к сожалению, используется непоследовательно:
53 и 168:
Просто 168:
67 (и 45):
Весёленький 74:
93:
100:
102:
152:
С одной стороны, это жесть. А с другой — полный кайф.
Из-за того, что половина слов заканчивается на k, а фрагменты объявлений заканчиваются таким чётким щелчком, возникает забавный эффект подчёркнуто отрывистого произношения.
Трамвай из Буды в Пешт через мост Маргит. Моргитсигет / Моргит-хид:
В Москве, Лондоне или Париже схемы отвязаны от реальной географии и фактически представляют собой альтернативную карту города. Метро работает как телепорт: людей не волнует, как оно ездит; они только знают, где зайти, где пересесть и где выйти. Спроектировать схему, отвязанную от географии — интереснейшая задача.
Но для маленьких метрополитенов такой подход не имеет смысла:
Это ничего не добавляет к простому перечислению станций через запятую. Задача упрощения и отказа от географии возникает тогда, когда сложность и детали карты начинают мешать планированию поездок. Екатеринбургу до этих проблем далеко.
Когда в городе одна линия метро, никакого эффекта телепорта нет. Метро не является главным ориентиром. Поэтому крайне важно показывать, как оно связано с остальным транспортом города и с тем, что находится на поверхности:
Поэтому на нашей схеме у каждой станции показано расположение выходов в город и перечислены маршруты наземного транспорта. В отдельном визуальном слое расположены улицы, парки, река, важные транспортные узлы. Всё очень красивое:
Надеюсь, когда-нибудь получится сделать эту схему официальной.
Если вы из Екатеринбурга и видите явные ошибки, пожалуйста, пишите мне на почту (в подвале каждой страницы сайта). Спасибо за помощь Олегу Мохову.
Люди не «пользуются вестибюлями», а ездят на метро. Когда звучит объявление, что что-то закрыто, человек напрягается и думает, что не сможет выйти в город или пересесть. На самом деле станция открыта для входа, выхода и пересадки — то есть, для всего. Это объявление нужно просто убрать.
Ремонтируется один из выходов в город, поэтому пассажиры выходят через другой. На станции есть указатели к работающему выходу. Чего тогда полоскать мозг в поезде? Лучше у работающего выхода добавьте указатель, ведущий к закрытому, на случай, если кто-то договорился о встрече около него.
Шизофрения возникает только из-за святой и невыжигаемой ничем веры московского метрополитена в то, что если где-то пересекаются две линии, то там вдруг возникает две станции —«Проспект Мира Кольцевой линии» и «Проспект Мира Калужско-Рижской линии». Идут годы, а люди никак не могут взять в толк, что это одна станция, а сколько у неё там линий, платформ, эскалаторов и вестибюлей — это вообще второстепенная деталь. Официальная схема метро тоже культивирует этот античеловеческий бред, вместо того, чтобы побороться с ним (см. «Пересадки» в описании третьей версии моей схемы метро).
Допустим, официально всралось предупредить пассажиров об опасности инерции. Вопрос: зачем столько слов? Почему «в вагоне поезда», а не просто «в вагоне» или «в поезде»? Почему вообще нельзя просто сказать «держитесь за поручни», без уважаемых пассажиров? И без этого торжественного тона?
Есть ещё более кретинистическое объявление: «Уважаемые пассажиры! Будьте внимательны и осторожны при выходе из вагона». Грейт факин адвайс! Как теперь кто-то обратит внимание на то, что нужно быть внимательным при выходе из последней двери последнего вагона? А почему не говорят «из вагона поезда»? И, кстати, как быть со входом в вагон? Неужели при входе можно быть невнимательным? Кажется, нужно добавить ещё одно объявление, чтобы постоянно звучало на станции.
Вдруг в 2015 году метро спохватилось (в интонации прям чувствуется): из названия станции «Савёловская», оказывается, не следует с неизбежностью, что на станции есть Савёловский вокзал! Надо просто назвать станцию «Савёловский вокзал». Хотели покороче, а в результате приходится говорить вдвое больше слов.
Так-то ещё у вас Калужская площадь находится на станции Октябрьской при живой Калужской (на той же линии!). Почему голосом не объяснять и этот тупизм каждый раз?
На эскалаторе непрерывно бубнят про подозрительных лиц, а в вагонах теперь говорят тупо что попало. Московское метро эффективно приучает людей не слушать объявления.
Справедливости ради стоит сказать, что и в Лондоне длинных объявлений хватает. Любимое:
Про Брикстон на Виктория-лайн ни к чему — секущихся концов у неё нет. Ну и про step-free access — левак. Но в остальном — всё польза. У нас же слов говорят много, а по делу — почти ничего.
Но есть и хорошая новость. Московское метро тоже заговорило по-английски (запись Виталия Бабаева):
Я всегда ржал над лопатофонами, а два месяца назад перешёл на Айфон 6S плюс и балдею.
Логика у меня была простая: Эпл больше не выпускает маленькие телефоны, на выбор только большой и огромный. Даже на большом до верха уже хрен дотянешься. Раз один чёрт надо страдать от этого, то хотя бы в остальном стоит взять от жизни всё: большой экран, большую батарейку и камеру с оптической стабилизацией.
Я привык со старыми телефонами к тому, чтобы они стояли в доке передо мной. Но покупать новый док мне как-то не захотелось, поэтому я воспользовался напильником и выпилил себе подходящий док из старого:
Самый главный прорыв — это 3Д-тач в клавиатуре, превращающий её в мышку. Если вы ещё не открыли эту функцию для себя, то она изменит вашу жизнь. Теперь я развёрнуто отвечаю на письма и редактирую большие документы прямо с телефона. Если нужно что-то переформулировать или поменять абзацы местами, то больше нет ощущения, что проще разбить телефон об асфальт. Берёшь и делаешь как ни в чём не бывало.
Это огромный плюс к свободе: теперь я могу поехать по любым делам и не думать, что я при этом выпал из работы. Программы «Гугль-док» и «Бейскемп», которые раньше стояли лишь на всякий случай, переехали из глубокой папки на домашний экран.
В предыдущем моём айфоне, 5S, мне всегда хватало батарейки (функцией «голосовая связь» я пользуюсь далеко не каждый день). В новом батарейка к концу дня не разряжается даже наполовину.
С такого большого экрана вполне комфортно читать книги — айпадом я больше вообще не пользуюсь. Я переживал, что меня будет парить, что на экране всё не попадает в пиксели (у него физическое и логическое разрешения не совпадают), но оказалось, что мне это совершенно пофигу.
Добавлено 20 января:
А ещё у этого телефона совершенно волшебный виброзвонок. Вот уж не думал, что буду кайфовать от ощущений виброзвонка. В предыдущих телефонах было неприятное ощущение расхлябанности: трясётся какая-то деталька внутри, а через это уже передаётся вибрация корпусу. И сам вибромотор у остальных телефонов слышно шумел. А тут весь телефон очень отчётливо вибрирует, но при этом делает это как цельный кусок железа, внутри ничего не болтается и звуков никаких не издаёт.
Это глубоко антинаучная заметка, содержащая, наверняка, море ошибок.
Когда знаешь английский, немного французского и несколько немецких слов, возникает ощущение, что теперь ты не пропадёшь.
Приезжаешь, скажем, в Италию, читаешь первое попавшееся объявление, и как-то само собой становится понятно, о чём речь:
Даже когда слушаешь радио, выхватываешь отдельные понятные фразы про «чентро ди Милано», что там «трафико модерато», а «температуро — тренто кватро», и чувствуешь, что ты молодец.
В каком-нибудь Израиле слова воспринимаются как просто неведомые закорючки, мозг их фильтрует автоматом как не подлежащие расшифровке:
Я пока не был в арабских странах, Китае или Японии, но ожидаю подобного эффекта и там.
В Греции мозг почти всё фильтрует, но иногда приятным сюрпризом оказываются знакомые корни типа κανoν, φαρμα или Ελλαδα.
В этом году я побывал в Финляндии, Эстонии и Венгрии и впервые столкнулся с финно-угорской группой. Она вызывает сильнейшее чувство беспомощности.
Приезжаешь в Хельсинки, а там на центральном вокзале так:
Что это? Вход? Служебный вход? Касса? Пригородные поезда? Оказывается, это торговый пассаж.
Или вот:
Магазин? Кафе? Круглосуточно? Нет, это как раз вход.
Кстати, видите, над всеми „a“ по умляуту? В финском сразу обращает на себя внимание, что буквы с умляутами встречаются в словах сразу кучами, а не по одной.
Бамбарбия. Киргуду:
Табличка дорожного знака:
Что они хотят? Что за блин илопистон? (Ответ — в конце заметки.)
Целым приключением становится поход в продуктовый. Казалось бы, зачем тут язык? Просто хватаешь, что нравится. Но когда в молочном отделе бесконечные полки завалены пачками неведомых брендов, нет никаких шансов понять, где тут творог, где йогурт, где сметана, а где масло.
Камера по-фински — камера! Ура, я понял хотя бы что-то одно, вот это подарок судьбы:
Смотрите, в первом слове опять рассыпали точек над „a“.
Позже я вычитал, что в финском работает гармония гласных: в одном слове обычно встречаются гласные из одной группы, потому что так удобнее произносить. И если надо приделать какое-нибудь окончание хитрое, то гласные в нём тоже подстраиваются под корень, чтобы гармония не нарушалась. Это же прекрасно, правда? Биатлонистка Kaisa Mäkäräinen как бы говорит «Сама тащусь!»:
Позже выяснилось, что с венгерским та же петрушка.
И вот ходишь ты по Хельсинкам и пытаешься читать всё подряд, потому что там латиница, и ты вроде как должен уметь её читать. И на третий день, ни разу не заглянув в словарь, ты уже вдруг понимаешь, что написано:
Это ж северная железнодорожная улица! Конечно, с тем, чтобы понять, что похьёйнен — это северный, а этеляйнен — южный (понятия не имею, как правильно читается, разумеется), помогает дублирование на шведском. «Норра» ведь — это ещё куда ни шло. А то, что «раутатиекату» — это железнодорожная улица, дураку ясно, если ты уже знаешь, что «лентоасема» — это аэропорт, а «раутатиеасема» — вокзал.
А ещё морфология — крутая вещь. Можно изъясняться без предлогов (это уже эстонский):
Конечно, зарядившись финским и эстонским, я ехал в Венгрию, потирая руки. Думал, может, что-то, что я успел понять там, поможет тут. Но нет.
Прямо в аэропорту тебя встречает штука, где чёрным по белому написано «Даже не надейся, что ты что-то здесь поймёшь»:
В метро:
Ведётся видеонаблюдение? Не прислоняться? Нет, пожарный гидрант.
И снова, проходит пара дней, и ты уже начинаешь понимать хоть что-то.
Объявление бомжа гласит: «Пожалуйста! Блаблабла. Спасибо!». Зацените точечки над всеми „o“ в последнем слове.
Чаще всего до смысла допираешь по контексту:
Невероятно, но факт: среда по-венгерски — szerda.
Вокзал по-венгерски — точно так же, как по-фински, только все слова другие: vasútállomás («вошуталломаш»). Vas — железо; út — дорога; állomás — станция. Тогда что написано на экране в автобусе, если мы точно знаем, что это не название следующей остановки?
Очевидно, «выгалломаш» — это конечная.
Мадьяр-асфальт:
Штука, которая сразу взорвала мозг — это образование притяжательной формы. Дело в том, что во всех языках, о которых я хоть что-то знал до этого, изменялось то, к чему притяжается. Если есть я, а у меня есть айфон, то получается: мой айфон (я → мой). По-английски: my honour (I → my). По-французски: mon amour (je → mon). На латыни: mea culpa (ego → mea). Да даже по-фински хельсинский университет — это Helsingin yliopisto (Helsinki → Helsingin)!
Но не по-венгерски. В венгерском изменяется не то, к чему притяжается, а то, что притяжается. Это за гранью человеческого понимания. Если у тебя есть ferenciek (францисканцы) и tér (площадь), то Площадь Францисканцев — это Ferenciek tere («францисканцы площадь-их»).
Кийарот о фёвам тыр фели:
Это выход в сторону площади фёвам («выход фёвам площадь сторона-её»). Кто такой фёвам я пока не разобрался.
Не знаю, какая тут мораль, но это всё неимоверный кайф.
В рамках занудства я всегда сопротивлялся тому, чтобы называть квадрат, повёрнутый на 45°, «ромбом». Ясен пень, что любой квадрат — ромб, но квадрат, повёрнутый на 45° — ничуть не в большей степени ромб, чем любой другой квадрат.
Очень тупо называть «ромбом» повёрнутый квадрат.
Тупо — но очень удобно. Поэтому, чтобы больше не мучиться, введём второе определение ромба. Ромб — квадрат, повёрнутый на 45° относительно горизонта или другой очевидной направляющей.
