Обзоры и конспекты дизайнерских книг

других нехудожественных книг

См. также серию «Основы экономики» по тегу экономика.

художественной книги

И ещё

Роман Фёдора Достоевского «Братья Карамазовы». Часть 1

Я не читал в жизни почти никакой художественной литературы, но в прошлом году прочёл «Братьев Карамазовых» Достоевского, и мне даже понравилось. Как в любой книге, я подчёркивал то, что хотел сохранить. Пришло время это опубликовать.

В первой части — места, где просто хорошо написано. Курсив мой:

Физиономия его представляла к тому времени что-то резко свидетельствовавшее о характеристике и сущности всей прожитой им жизни.

Во взгляде его случалась странная неподвижность: подобно всем очень рассеянным людям, он глядел на вас иногда в упор и подолгу, а между тем совсем вас не видел.

Он озирался с некоторым любопытством, не лишённым некоторой напущенной на себя развязности.

Было, однако, странно; их по-настоящему должны бы были ждать и, может быть, с некоторым даже почётом: один недавно ещё тысячу рублей пожертвовал, а другой был богатейшим помещиком и образованнейшим, так сказать, человеком, от которого все они тут отчасти зависели по поводу ловель рыбы в реке, вследствие оборота, какой мог принять процесс. И вот, однако ж, никто из официальных лиц их не встречает.

Любопытно, как прошедшее время превратилось в настоящее. Через это отделяется фантазия от реальности.

Точно так же поступил и Фёдор Павлович, на этот раз как обезьяна совершенно передразнив Миусова.

Вся келья была очень необширна и какого-то вялого вида.

Внизу у деревянной галерейки, приделанной к наружной стене ограды, толпились на этот раз всё женщины, баб около двадцати.

Есть у старых лгунов, всю жизнь свою проактёрствовавших, минуты, когда они до того зарисуются, что уже воистину дрожат и плачут от волнения, несмотря на то, что даже в это самое мгновение (или секунду только спустя) могли бы сами шепнуть себе: «Ведь ты лжёшь, старый бесстыдник, ведь ты актёр и теперь, несмотря на весь твой „святой“ гнев и „святую“ минуту гнева».

Старец шагнул по направлению к Дмитрию Фёдоровичу и, дойдя до него вплоть, опустился пред ним на колени. Алёша подумал было, что он упал от бессилия, но это было не то. Став на колени, старец поклонился Дмитрию Фёдоровичу в ноги полным, отчётливым, сознательным поклоном и даже лбом своим коснулся земли. Алёша был так изумлён, что даже не успел поддержать его, когда тот поднимался.

Сердце он имел весьма беспокойное и завистливое. Значительные свои способности он совершенно в себе сознавал, но нервно преувеличивал их в своём самомнении.

В последнем случае он всегда умел себя сдерживать и даже сам себе дивился насчёт этого в иных случаях.

Здесь нотабене. Фёдор Павлович слышал, где в колокола звонят [...] Но, высказав свою глупость, он почувствовал, что сморозил нелепый вздор, и вдруг захотелось ему тотчас же доказать слушателям, а пуще всего себе самому, что сказал он вовсе не вздор. И хотя он отлично знал, что с каждым будущим словом всё больше и нелепее будет прибавлять к сказанному уже вздору ещё такого же, — но уж сдержать себя не мог и полетел как с горы.

Зайдёт она, бывало, в богатую лавку, садится, тут дорогой товар лежит, тут и деньги, хозяева никогда её не остерегаются, знают, что хоть тысячи выложи при ней денег и забудь, она из них не возьмет ни копейки.

Вероятнее всего, что всё произошло хоть и весьма мудрёным, но натуральным образом, и Лизавета, умевшая лазить по плетням в чужие огороды, чтобы в них ночевать, забралась как-нибудь и на забор Фёдора Павловича, а с него, хоть и со вредом себе, соскочила в сад, несмотря на своё положение.

В простенках между окон вставлены были зеркала в вычурных рамах старинной резьбы, тоже белых с золотом.

Фёдор Павлович ложился по ночам очень поздно, часа в три, в четыре утра, а до тех пор всё, бывало, ходит по комнате или сидит в креслах и думает.

А между тем он иногда в доме же, аль хоть на дворе, или на улице, случалось, останавливался, задумывался и стоял так по десятку даже минут.

В этот же раз был в лёгком и приятно раскидывающемся настроении.

Ум его был тоже как бы раздроблен и разбросан, тогда как сам он вместе с тем чувствовал, что боится соединить разбросанное и снять общую идею со всех мучительных противоречий, пережитых им в этот день.

— А грузди? — спросил вдруг отец Ферапонт, произнося букву г придыхательно, почти как хер.

Но обещание слышать последнее слово его на земле и, главное, как бы ему, Алёше, завещанное, потрясло его душу восторгом.

Он любит их обоих, но что каждому из них пожелать среди таких страшных противоречий?

— [...] Но вам он нужен, чтобы созерцать беспрерывно ваш подвиг верности и упрекать его в неверности. И всё это от вашей гордости.

А там что будет, то и выйдет.

Наконец он разыскал в Озёрной улице дом мещанки Калмыковой, ветхий домишко, перекосившийся, всего в три окна на улицу, с грязным двором, посреди которого уединенно стояла корова.

Алёша сел на своё вчерашнее место и начал ждать. Он оглядел беседку, она показалась ему почему-то гораздо более ветхою, чем вчера, дрянною такою показалась ему в этот раз.

— Вот что единственно могу сообщить, — как бы надумался вдруг Смердяков.

Зато в остальных комнатах трактира происходила вся обыкновенная трактирная возня, слышались призывные крики, откупоривание пивных бутылок, стук бильярдных шаров, гудел орган.

Раскрыв глаза, к изумлению своему, он вдруг почувствовал в себе прилив какой-то необычайной энергии, быстро вскочил и быстро оделся, затем вытащил свой чемодан и, не медля, поспешно начал его укладывать. Бельё как раз ещё вчера утром получилось всё от прачки.

Затем Фёдор Павлович уже весь день претерпевал лишь несчастие за несчастием: обед сготовила Марфа Игнатьевна, и суп сравнительно с приготовлением Смердякова вышел «словно помои», а курица оказалась до того пересушенною, что и прожевать её не было никакой возможности.

Проживал с супругой своею мелким торгом на рынке с лотка. Комнатка у него бедная, но чистенькая, радостная.

Куколь оставлен был открытым, лик же усопшего закрыли чёрным воздухом.

Но вопрос сей, высказанный кем-то мимоходом и мельком, остался без ответа и почти незамеченным — разве лишь заметили его, да и то про себя, некоторые из присутствующих лишь в том смысле, что ожидание тления и тлетворного духа от тела такого почившего есть сущая нелепость, достойная даже сожаления (если не усмешки) относительно малой веры и легкомыслия изрекшего вопрос сей.

Отдавать внаём свой флигель на дворе она не нуждалась.

Вот были собственные слова Грушеньке старого сластолюбца, предчувствовавшего тогда уже близкую смерть свою и впрямь чрез пять месяцев после совета сего умершего.

Она резво подсела к Алёше на диван, с ним рядом, и глядела на него решительно с восхищением.

[...] страдал от этой мысли до мучительного отвращения.

Когда Митя заговорил о своих контрах с отцом насчёт наследства, то батюшка даже испугался, потому что состоял с Фёдором Павловичем в каких-то зависимых к нему отношениях.

Глубокая тоска облегла, как тяжёлый туман, его душу.

Вступили в переговоры и посадили Митю попутчиком.

Но мысль о ней вонзалась в его душу поминутно как острый нож.

У него была пара хороших дуэльных пистолетов с патронами, и если до сих пор он её не заложил, то потому, что любил эту вещь больше всего, что имел.

Но дело в том, что с Хохлаковой он в последний месяц совсем почти раззнакомился.

Всякой новой мысли своей он отдавался до страсти.

Митя был хотя и восторжен, и раскидчив, но как-то грустен. Точно какая-то непреодолимая и тяжёлая забота стояла за ним.

До Мокрого было двадцать вёрст с небольшим, но тройка Андреева скакала так, что могла поспеть в час с четвертью. Быстрая езда как бы вдруг освежила Митю. Воздух был свежий и холодноватый, на чистом небе сияли крупные звёзды.

Этот Трифон Борисыч был плотный и здоровый мужик, среднего роста, с несколько толстоватым лицом, виду строгого и непримиримого, с мокринскими мужиками особенно, но имевший дар быстро изменять лицо своё на самое подобострастное выражение, когда чуял взять выгоду.

Несколько обрюзглое, почти уже сорокалетнее лицо пана с очень маленьким носиком, под которым виднелись два претоненькие востренькие усика, нафабренные и нахальные, не возбудило в Мите тоже ни малейших пока вопросов.

Хозяин принёс нераспечатанную игру карт.

И важно, пыхтя от негодования и амбиции, прошёл в дверь.

Одним словом, началось нечто беспорядочное и нелепое, но Митя был как бы в своём родном элементе, и чем нелепее всё становилось, тем больше он оживлялся духом.

Сама госпожа Хохлакова хотя ещё не започивала, но была уже в своей спальне. Была она расстроена с самого давешнего посещения Мити и уже предчувствовала, что в ночь ей не миновать обыкновенного в таких случаях с нею мигреня.

Это была маленькая комнатка в одно окно.

Его крепко схватили за руки: он бился, рвался, понадобилось троих или четверых, чтобы удержать его.

Красота:

Ноябрь в начале. У нас стал мороз градусов в одиннадцать, а с ним гололедица. На мёрзлую землю упало в ночь немного сухого снегу, и ветер «сухой и острый» подымает его и метёт по скучным улицам нашего городка и особенно по базарной площади. Утро мутное, но снежок перестал. Недалеко от площади, поблизости от лавки Плотниковых, стоит небольшой, очень чистенький и снаружи и снутри домик вдовы чиновника Красоткиной. Сам губернский секретарь Красоткин помер уже очень давно, тому назад почти четырнадцать лет, но вдова его, тридцатилетняя и до сих пор ещё весьма смазливая собою дамочка, жива и живёт в своём чистеньком домике «своим капиталом».

Тиранил же ужасно, обучая её всяким штукам и наукам, и довёл бедную собаку до того, что та выла без него, когда он отлучался в классы, а когда приходил, визжала от восторга, скакала как полоумная, служила, валилась на землю и притворялась мёртвою и проч., словом, показывала все штуки, которым её обучили, уже не по требованию, а единственно от пылкости своих восторженных чувств и благодарного сердца.

И вот надобно же было так случиться к довершению всех угнетений судьбы, что в эту же самую ночь, с субботы на воскресенье, Катерина, единственная служанка докторши, вдруг и совсем неожиданно для своей барыни объявила ей, что намерена родить к утру ребёночка.

Ему предстояло одно очень важное собственное дело, и на вид какое-то почти даже таинственное, между тем время уходило, а Агафья, на которую можно бы было оставить детей, всё ещё не хотела возвратиться с базара.

Красоткин опять слазил в сумку и вынул из неё маленький пузырёк, в котором действительно было насыпано несколько настоящего пороха.

Так волновался Коля, изо всех сил стараясь принять самый независимый вид.

Ниночка, безногая, тихая и кроткая сестра Илюшечки, тоже не любила, когда отец коверкался (что же до Варвары Николаевны, то она давно уже отправилась в Петербург слушать курсы), зато полоумная маменька очень забавлялась и от всего сердца смеялась, когда её супруг начнёт, бывало, что-нибудь представлять или выделывать какие-нибудь смешные жесты.

Стал для них покупать гостинцев, пряничков, орешков, устраивал чай, намазывал бутерброды. Надо заметить, что во все это время деньги у него не переводились.

[...] но толку от его посещений выходило мало, а пичкал он его лекарствами ужасно.

Илюша же и говорить не мог. Он смотрел на Колю своими большими и как-то ужасно выкатившимися глазами, с раскрытым ртом и побледнев как полотно.

Перезвон как стрела влетел к Илюше. Тот стремительно обнял его голову обеими руками, а Перезвон мигом облизал ему за это щеку.

Штабс-капитан ужасно лисил пред Колей.

Между бровями на лбу появилась небольшая вертикальная морщинка, придававшая милому лицу её вид сосредоточенной в себе задумчивости, почти даже суровой на первый взгляд. Прежней, например, ветрености не осталось и следа.

Нашла она обоих поляков в страшной бедности, почти в нищете, без кушанья, без дров, без папирос, задолжавших хозяйке.

Предстояло ему ещё много дела.

Госпожа Хохлакова уже три недели как прихварывала: у ней отчего-то вспухла нога, и она хоть не лежала в постели, но все равно, днем, в привлекательном, но пристойном дезабилье полулежала у себя в будуаре на кушетке.

Алёша вышел весь в слезах. Такая степень мнительности Мити, такая степень недоверия его даже к нему, к Алёше, — всё это вдруг раскрыло пред Алёшей такую бездну безвыходного горя и отчаяния в душе его несчастного брата, какой он и не подозревал прежде.

[...] сердился, гордо пренебрегал обвинениями, бранился и кипятился.

Иван всегда чувствовал, что мнение Алёши для него высоко, а потому теперь очень недоумевал на него.

В этой избе печь стояла изразцовая и была сильно натоплена.

Алёша вздрогнул, услышав это «ты». Он и подозревать не мог таких отношений.

[...] затем тихо их снял и сам приподнялся на лавке, но как-то совсем не столь почтительно, как-то даже лениво, единственно чтобы соблюсти только лишь самую необходимейшую учтивость, без которой уже нельзя почти обойтись.

Страшный кошмар мыслей и ощущений кипел в его душе.

Стол перенесён был пред диван, так что в комнате стало очень тесно.

Словом, был вид порядочности при весьма слабых карманных средствах.

Физиономия неожиданного гостя была не то чтобы добродушная, а опять-таки складная и готовая, судя по обстоятельствам, на всякое любезное выражение.

[...] спрятал куда-нибудь там в Мокром, на всякий случай, до утра, только чтобы не хранить на себе.

Интересно, «на себе». Сейчас так не говорят, но по-французски, вроде бы, именно так: Je n’ai pas de l’argent sur moi.

Просвещение видел в хорошем платье, в чистых манишках и в вычищенных сапогах.

Он был страшно утомлён и телесно, и духовно.

Но та, как автомат, всё дергалась своею головой и безмолвно, с искривленным от жгучего горя лицом.

25 сентября   книги   литература

Сто лет одиночества: либералы, консерваторы и честные выборы

Как прошли выборы в городке Макондо:

Либералы готовились развязать войну. Поскольку в ту пору Аурелиано имел весьма туманное представление о консерваторах и либералах, тесть простыми словами изложил ему, в чём состоит разница между этими партиями. Либералы, говорил он, — это фасоны, скверные люди, они стоят за то, чтобы отправить священников на виселицу, ввести гражданский брак и развод, признать равенство прав законнорожденных и незаконнорожденных детей и, низложив верховное правительство, раздробить страну — объявить её федерацией. В противоположность им консерваторы — это те, кто получил бразды правления непосредственно от самого Господа Бога, кто ратует за устойчивый общественный порядок и семейную мораль, защищает Христа, основы власти и не хочет допустить, чтобы страна была раскромсана. Из чувства человечности Аурелиано симпатизировал либералам во всем, что касалось прав незаконнорожденных детей, но не мог понять, зачем нужно впадать в крайности и развязывать войну из-за чего-то такого, что нельзя потрогать руками. Ему показалось чрезмерным усердие тестя, затребовавшего на время выборов в лишенных всяких политических страстей городок шесть вооруженных винтовками солдат с сержантом во главе. Солдаты не только прибыли, но обошли все дома и конфисковали охотничьи ружья, мачете и даже кухонные ножи, а затем раздали мужчинам старше двадцати одного года голубые листки с именами кандидатов консерваторов и розовые — с именами кандидатов либералов. В субботу, накануне выборов, дон Аполинар Москоте лично огласил декрет, запрещавший, начиная с полуночи и в течение сорока восьми часов, торговать спиртными напитками и собираться группами числом более трех человек, если это не члены одной семьи. Выборы прошли спокойно. В воскресенье, в восемь часов утра, на площади была установлена деревянная урна под охраной шести солдат. Голосование было совершенно свободным, в чем Аурелиано мог убедиться сам — почти весь день он простоял рядом с тестем, следя, чтобы никто не проголосовал больше одного раза. В четыре часа дня барабанная дробь возвестила о конце голосования, и дон Аполинар Москоте опечатал урну ярлыком со своей подписью. Вечером, сидя за партией в домино с Аурелиано, он приказал сержанту сорвать ярлык и подсчитать голоса. Розовых бумажек было почти столько же, сколько голубых, но сержант оставил только десять розовых и пополнил недостачу голубыми. Потом урну опечатали новым ярлыком, а на следующий день чуть свет отвезли в главный город провинции.

«Либералы начнут войну», — сказал Аурелиано. Дон Аполинар даже не поднял взгляда от своих фишек. «Если ты думаешь, что из-за подмены бюллетеней, то нет, — возразил он. — Ведь немного розовых в урне осталось, чтобы они не смогли жаловаться». Аурелиано уяснил себе все невыгоды положения оппозиции. «Если бы я бы либералом, — заметил он, — я бы начал войну из-за этой истории с бумажками». Тесть поглядел на него поверх очков.

Габриэль Гарсиа Маркес. Сто лет одиночества

21 августа   книги   литература   общество   политика   цитаты

Что почитать на выходных — 131

Вот:

  1. Реальность данных и примеры.
  2. Flag Stories. Офигительное исследование-анализ дизайна флагов стран.
  3. Как перестать бояться и начать командовать.
  4. Книга «Дизайн — это работа». Я её тоже читал, но не законспектировал, хотя книга бесконечно крутая. Александр Сарычев законспектировал вот.
  5. Как с первого взгляда определить, на каком языке текст.
  6. Шутка: What's so unpleasant about being drunk?
  7. Порнобизнес.

Фиолетовая корова и жизнь и достижения Форда

Послушал на Смартридинге краткие пересказы книг Сета Година «Фиолетовая корова» и Генри Форда «Моя жизнь, мои достижения» (Михаил Иванов дал бесплатный доступ).

Годин говорит, что делать продукты, приводящие в восторг небольшую группу людей, которые будут трубить про них, выгоднее, чем делать продукты «для всех».

Форд говорит, что время, освобождаемое оптимизацией производства, должно тратиться не на увеличение объёмов производства, а на нюхание цветов.

Ещё послушал книги Дэниела Сиберга «Цифровая диета» и Сэма Харриса «Ложь».

Цифровая диета — вата.

Про ложь в описании было написано, что автор против лжи всегда, включая «ложь во спасение» (что я поддерживаю). Но в реальности автор тему слил: он хоть и против лжи, но всё-таки считает, что иногда можно и соврать, хотя лучше и не врать (о чём книгу можно было и не писать).

2016   книги   Смартридинг

Что почитать на выходных — 124

Вот:

  1. Long-Term Exposure to Flat Design: How the Trend Slowly Decreases User Efficiency. «Users are forced to explore pages to determine what’s clickable. They frequently pause in their activities to hover over elements hoping for dynamic clickability signifiers, or click experimentally to discover potential links. This behavior is analogous to the behavior of laboratory rats in operant-conditioning experiments [...] Even though users are mostly able to find their way through interfaces with this exploratory behavior, they’re still being forced to do extra work and are being distracted from their primary goals without gaining any tangible benefit».
  2. Хорошій тонъ. Саша Зайцев прочитал книгу 1889 года и выписал гору цитат. Кайф: «Распорядитель танцевъ долженъ быть если не музыкантомъ, то хорошо знакомымъ съ музыкою и, хотя нѣсколько, знать французскій языкъ, на которомъ ведется вся терминологія танцевъ. Опыты — ввести въ русскомъ обществѣ русскія названія и фигуръ и эволюцій, не привели къ желаемому результату. Русскій языкъ какъ-то неудобоприменимъ для замѣны имъ французскихъ танцовальныхъ терминовъ и не имѣетъ свойства точно опредѣлять ихъ значеніе. Для примѣра возьмемъ нѣсколько терминовъ: balancer — качаться. Можно-бы было пожалуй замѣнить этотъ терминъ словомъ „встрѣчаться“, тѣмъ не менѣе, оно не совсѣмъ точно; corbeille — напримѣръ, корзина; chaine цѣпь и т. п. Короче сказать, русскія слова, не смотря на все богатство нашего языка, не могутъ дать полнаго понятія и опредѣлить точно самое дѣйствіе, вызываемое французскими терминами; не говоря уже о томъ, что какъ-то тяжело слышать возгласы распорядителя: „дамы—назадъ“, „кавалеры—впередъ“ и т. п.».
  3. Can the MacBook Pro Replace Your iPad? Если бы журналисты писали обзоры маков так, как они пишут обзоры айпадов.
  4. The iPad Pro. Обзор Грубера.
  5. Амбары красят в красный цвет из-за особенностей физики звёзд.

Книга Тала Бен-Шахара «Научиться быть счастливым»

Очередная книга, которую я послушал в кратком пересказе «Смартридинга» — книга Тала Бен-Шахара «Научиться быть счастливым». Я вроде и так, но всегда же хочется большего. Несколько раз было, что меня спрашивали, счастлив ли я, и я отвечал что-то вроде «я постоянно становлюсь счастливее». Вдруг, думаю, чего полезного посоветуют.

Счастье — это путь, а не точка.

С этой очень близкой мне идеи начинается книга.

Крысиные бега — когда упахиваешься ради будущего, а сейчас за счастье принимаешь редкие минуты отдыха. Гедонизм — когда хочешь балдеть сейчас, и плевать на потом. Ни то, ни другое не приносит счастья. Секрет в балансе между настоящим и будущим.

Ты говоришь «баланс», я слышу «компромисс». Типа, сейчас не буду сильно упахиваться, но всё-таки понапрягаюсь, и тогда потом будет не совсем прекрасно, но более-менее окей. Однако дальше автор более внятно излагает свою идею, и мне нравится.

Счастье — потребность в наслаждении и смысле.

Счастье — получение удовольствия сейчас в сочетании со спокойствием от того, что это ведёт к желаемому в будущем.

Вот это хорошо. Не «баланс», а именно выбор кайфного настоящего, с которым и будущее тоже зашибись. Наслаждение плюс смысл.

Мне оказалось важным про цель. Я пока слабо чувствую, зачем цель, но у меня было ощущение, что если у кого-то прям «цель», то он забывает радоваться настоящему, подчиняя ей жизнь (крысиные бега). А тут так:

Цель нужна для того чтобы расслабиться в дороге и получать удовольствие здесь и сейчас.

Берегите детей от школы:

Обычно ученик не получает удовольствие от учёбы, ждёт каникул. Это начало карьеры участника крысиных бегов.

Выделять пять минут в день на любимое дело — вариант не очень:

Когда мы торопимся и суетимся, то не можем получить удовольствие даже от того, что любим.

Не знаю, как автор эти полторы мысли на целую книгу растянул.

2015   жизнь   книги   Смартридинг
2015   книги   цитаты   Эпл

Джони Айв о суровой критике

Потихоньку слушаю аудиокнигу про Стива Джобса. Выписал кусочек про суровую критику:

That’s why «That’s shit!» was as common response from Steve as a pointed question or a thoughtful discussion. He wanted smart answers and he didn’t want to waste time on niceties when it was simpler to be clear, no matter how critical his response.

«The reason you sugarcoat things is that you don’t want anyone to think you are an asshole. So, that’s vanity», explains Jony Ive […] «As a design chief, I was on a receiving end of Steve’s blunt criticisms as much as anyone». Whenever he felt abused he would tell himself that someone who sugarcoats his true opinions might not really even be all that concerned about the other person’s feelings, he just doesn’t want to appear to be a jerk. But if he really cared about the work, he would be less vain and would talk directly about the work.

That’s the way Steve was. That’s why he’d say «That’s shit!», but then the next day or the next after he also would just as likely come back saying, «Jony, I’ve been thinking a lot about what you’ve showed me, and I think it’s very interesting after all. Let’s talk about it some more».

Steve put it this way: «You hire people who are better than you are at certain things and then make sure they know that they need to tell you when you’re wrong».

См. также: Критика это комплимент.

2015   книги   цитаты   Эпл

Книга Абрахама Маслоу «Мотивация и личность»

Прочитал на «Смартридинге» краткий пересказ книги Абрахама Маслоу «Мотивация и личность», выписал отдельные мысли. Получился конспект двойной фильтрации. Как всегда, выписывал для себя; не исключено, что для вас это будут просто непонятные вырванные из контекста фразы.

Наука:

Нет смысла противопоставлять разум и животное начало, импульс и здравый смысл. У здорового человека они не противоречат, не противодействуют друг другу. [...] Аналогично не должно быть противоречия между разумом и любовью.

Ценности вносят искажения в восприятие действительности — чтобы компенсировать это, надо осознавать и наличие ценностей, и их влияние.

Теория мотивации:

Индивидуум — интегрированное, организованное целое. Мотивации и потребности касаются всего индивидуума. Так, голодный человек по-другому мыслит и воспринимает мир, у него иначе функционирует память и генерируются иные эмоции.  То, что одна потребность проще другой (например, потребность в еде проще потребности в любви) — лишь иллюзия.

«Высшие» желания (когнитивные, эстетические, экспрессивные) зависят от удовлетворения фундаментальных потребностей в пище, воде, сне, безопасности.

Не всё человеческое поведение и не все реакции — мотивированы. Так, при неврозе многие его проявления не направлены на то, чтобы удовлетворить ту или иную потребность, а лишь выполняют сугубо защитную функцию: не допустить фрустрации.

Человек чаще всего желает чего-то принципиально осуществимого (например, сопоставимого с уровнем доходов). На этом базируются многие межклассовые и межкультурные различия.

За внешне физиологическими потребностями могут скрываться другие (так, человек может хотеть есть не потому, что он на самом деле голоден, а чтобы удовлетворить стремление к комфорту или к безопасности)

Если потребность стабильно удовлетворяется, она отходит на задний план и не воспринимается как актуальная (но может вернуться при ухудшении условий).

Влечение к таинственному, непознанному, необъясненному — неотъемлемый компонент мотивации у психически здоровых людей.

Если человек лишён права на информацию, если официальная доктрина государства лжива и противоречит очевидным фактам, то гражданин такой страны почти обязательно станет циником. Он утратит веру во всё и вся, станет подозрительным даже по отношению к самым очевидным, самым бесспорным истинам; для такого человека не святы никакие ценности и никакие моральные принципы, ему не на чем строить взаимоотношения с другими людьми; у него нет идеалов и надежды на будущее.

Эстетические потребности также проявляются с раннего детства — и характерны для людей любой культуры. Такие потребности могут быть настолько значимыми для человека, что в уродливом окружении он заболеет.

Иерархия потребностей не обязательно стабильна: у разных людей могут быть те или иные варианты. Так, потребность в самоутверждении может быть насущнее, чем потребность в любви, потребности в самоактуализации могут перекрывать даже базовые потребности (вроде потребности в еде). [...] Ещё один вариант нестабильности последовательности: готовность идти на смерть за свои идеалы.

Базовые потребности практически не зависят от культурных различий.

Удовлетворение:

Чрезмерное удовлетворение потребности, а также дисбаланс в удовлетворении способны вызвать ту или иную патологию. Так, от избытка любви человек теряет адекватность, начинает чувствовать себя «центром вселенной». Удовлетворение базовых потребностей до того, как человек успевает простроить собственную идентичность, может привести к потере смысла жизни.

Если высшие потребности уже возникли, далее они уже мало зависят от того, удовлетворены ли низшие: высшие потребности, как правило, не пропадают.

Потребности высшие и низшие:

Чем выше потребность, тем позже эволюционно она образовалась (и на уровне вида, и на уровне отдельной особи). Чем выше потребность, тем менее она критична для физического выживания.

Чем более высокая потребность удовлетворена, тем больше счастья это удовлетворение принесёт.

Удовлетворение высшей потребности субъективно более значимо для человека. Чем выше уровень потребностей человека, тем более полно его слияние с любимым человеком, а также выше его самоактуализация.

Ожидание — побочный продукт инструментального отношения к жизни, неэффективная реакция на реальность. В этом случае человек, ожидающий результата, не получает удовольствия от процесса, ожидающий достижения цели — не получает удовольствия от движения: он воспринимает их как «потерянное время».

Деструктивность:

Жестокость, злобу и агрессию порождает неудовлетворённость базовых потребностей.

Экспрессия:

Функциональное поведение — результат научения, экспрессивное — результат высвобождения, раскрепощения. [...] Функциональное поведение обычно направлено на изменение ситуации и удовлетворение потребностей, экспрессивное — ни на что не направлено и самоценно.

И спонтанность, и самоконтроль полезны для человека, в идеале они гармонично сочетаются в личности.  Экспрессивность способствует устранению внутреннего дискомфорта, снятию внутреннего напряжения.

Самоактуализация:

Неудовлетворенный в базовых потребностях индивид воспринимает мир как враждебное место — вроде джунглей с хищниками и жертвами, победителями и побеждёнными.

Самоактуализированные люди удивительно точно распознают фальшь, ложь, неискренность в общении с людьми и скрытую сущность явлений в самых разных сферах жизни — от научных проблем до политических событий. У таких людей лучше развита способность к восприятию фактов, они более эффективно взаимодействуют с миром. Их восприятие меньше подвержено желаниям и предубеждениям. [...] Они предпочитают жить в реальном мире, а не в мире абстракций, стереотипов, ожиданий их окружения. [...] Они живут в ладу с собой, принимая собственную сущность, а не терзаются чувством вины или стыда (разве что кроме тех случаев, когда они сталкиваются с собственным психологическим несовершенством и понимают, что эти недостатки исправимы). Их мало беспокоят личные проблемы, куда больше — их призвание, дело их жизни. Они спокойно и безболезненно переносят одиночество; более того, испытывают в нём потребность. У них всегда есть собственное мнение относительно существующей ситуации. Они идентифицируются со всем человечеством, чувствуют симпатии и любовь к людям как к членам одной семьи. Что же касается по-настоящему близких людей, то у самоактуализированных людей отношения с ними гораздо глубже и гармоничнее, чем отношения среднего человека. Они демократичны и всегда готовы учиться новому.

Самоактуализированные люди вписываются в рамки той культуры, в которой они живут, но скорее потому, что они полагают такие детали несущественными (оттого, вписываясь, они всё же несколько отстраненны — и не поддаются её нивелирующему влиянию). Расовые, этнические и национальные особенности для них не особо существенны. [...] У них нет дихотомии «эгоизм-альтруизм», «духовность-чувственность», «долг-удовольствие» и т. п. — они целостны.

Любовь:

Любовь — состояние беззащитности, предельной спонтанности и абсолютной искренности. В истинной любви для партнёров нет угрозы друг от друга. В любви психологически здоровых людей много радости, юмора, беззаботной игры. Притом там всегда присутствует уважение к индивидуальности партнёра.

Для психологически здорового человека секс и любовь нераздельны. Поскольку любовь — жажда абсолютного слияния с любимым человеком, оргазм приводит к полному растворению в партнёре. [...] Такие люди позитивно относятся к сексу и не являются ханжами — однако из-за получения глубокого удовлетворения в любви им нет смысла искать компенсаторный секс на стороне.

Познание индивидуального и общего:

Для многих функция внимания видится почти исключительно в том, чтобы предупреждать об опасности (явления, не представляющие угрозы, выпадают из поля зрения). И сама жизнь представляется чередой опасностей и передышек между ними.

Норма:

Удовлетворение невротических потребностей никак не отражается на состоянии здоровья и не приносит счастья: так, невротически желающий власти не становится счастливее от того, что её получил, ибо на самом деле ему нужна не власть, но распознать это он не может. Ситуации свободного выбора благоприятны лишь для здоровых людей. Невротик просто не сможет выбрать то, что ему нужно.

Спасибо Михаилу Иванову за предоставленный неограниченный доступ к библиотеке.

Книга Джима Кемпа «Сначала скажите „Нет“»: часть 3

Продолжение. См. часть 1, часть 2.

Боль:

В моей системе боль — это всё, что участник переговоров воспринимает в качестве текущей или будущей проблемы. Люди принимают решения для того, чтобы облегчить и устранить эту текущую или будущую проблему — эту боль.

Теперь у вас есть ещё один инструмент, который позволит вам не потерять верной ориентации: представление о том, в чём состоит боль вашего противника. Если у вас есть миссия и вы ясно видите его боль — значит, вы в прекрасной форме; в противном случае вам предстоит блуждать в потёмках.

Обязательно убедитесь в том, что не осталось никакой скрытой боли, которой вы не обнаружили и которая, следовательно, может разрушить всю сделку.

Если на переговорах возникает проблема, которую трудно разрешить, в большинстве случаев это значит, что вы не сумели помочь противнику увидеть его собственную боль, или сами не смогли получить ясное представление о его боли, или реальную боль от вас активно скрывают.

Чтобы показать свою боль, и, возможно, даже чтобы самим ясно её увидеть, люди — участники переговоров — должны чувствовать себя в безопасности. Они определенно не покажут противнику своей боли, если думают, что он попытается использовать её в своих интересах. Да и кто бы это сделал? Итак, ещё одно испытание на переговорах — обнаружить и показать противнику как можно более ясную картину его боли, при этом постоянно проявляя заботу.

Классический пример того, каким образом ясное и заботливое описание скрытой боли стимулирует процесс принятия решения, — история моего клиента, пытавшегося купить небольшую компанию, основатель которой недавно умер. [...] Цена была настолько раздута, что это выглядело просто абсурдно. Мой клиент никак не мог понять, почему противник идёт на риск, назначая столь высокую цену. [...] Как оказалось, вдова основателя этой компании была завсегдатаем того же клуба, что и один из членов совета директоров компании моего клиента. [...] Она сказала, что в её представлении продажа компании её покойного мужа выглядит как предательство его памяти и она чувствует, что, если компания будет продана, он будет забыт. Её муж был изобретателем, и она отчаянно пыталась найти способ увековечить его память, особенно для множества внуков и правнуков. [...] Мой клиент спросил её, не думала ли она о том, чтобы установить на территории компании мемориал в его честь и в память о его достижениях. Женщина была просто поражена. Мой клиент добавил, что если бы он купил эту компанию, то был бы счастлив увековечить память её основателя и профинансировать создание мемориала. Он предложил ей самостоятельно выбрать художника и разработать проект мемориала. Она приняла это предложение почти сразу же, и в течение шести месяцев процесс слияния компаний был завершен. Мой клиент в конце концов обнаружил реальную боль, лежащую в основе этих переговоров, а затем помог увидеть эту боль самой женщине и предложил ей способ облегчить её.

Если врач не смог ясно и выразительно описать вам особенности вашего заболевания — вашей боли, — сможет ли он убедить вас принимать определённое лекарство, согласиться на конкретную лечебную процедуру, а тем более на сложную операцию? [...] Много раз я слышал, как кто-то говорил: «Чёрт возьми, я сделаю им больно». Это просто смешно. Вы помогаете создать видение, но вовсе не создаёте боль саму по себе. Боль просто есть. Врач не создает вашу боль; он помогает вам ясно понять, в чём состоит ваше заболевание.

Невозможно никому ничего доказать. [...] Вы просите противника проникнуть в ваш мир и увидеть его вашими глазами. Но на переговорах мы должны уделять основное внимание миру противника.

Бюджет:

Мы думаем примерно так: «Ладно, я уже так много вложил в это дело и должен получить хоть что-нибудь». Это — классическая логика, которая приводит к неудачным сделкам.

Неопытные участники переговоров часто считают время действительно дармовым товаром, который можно раздавать направо и налево. В конце концов, продавец фактически потратит свои комиссионные на то, чтобы окупить потраченные время и энергию.

Возможно, мы не хотим задумываться об ограниченности времени каждого дня, потому что не желаем вспоминать об ограниченности времени нашей жизни.

Внезапно мы говорим себе: «Я потратил слишком много времени. Теперь я не могу от этого отказаться». Для искусного и коварного участника переговоров увеличивать затраты времени противника — самая старая хрестоматийная игра: заставлять ждать часами, забрасывать письмами по электронной почте и факсами, просить два часа ехать к нему на машине или восемь часов лететь самолётом, отменять встречи в последний момент или спорить девять месяцев по поводу формы стола для переговоров, как это делала команда Хо Ши Мина в 1974 году на мирных переговорах в Париже, раздувая бюджет времени Никсона и Киссинджера.

«Хорошо, покажите мне, что у вас есть. Но имейте в виду, у меня очень мало времени». Неопытный участник переговоров начинает волноваться и очень быстро говорить, высыпая на противника все до единой особенности и выгоды своей позиции. Он думает: я выжму из этих десяти минут всё, что только можно. Но это не так. Настоящую пользу из этих десяти минут получит противник, потому что выяснит всё, что его интересует. Тем временем наивный участник переговоров не узнает ничего.

Если встреча не имеет перспектив с точки зрения нужных вам результатов, которые можно измерить, её нужно отклонить.

Когда противник не является на встречу, это раздражает, но так иногда случается, и это — не конец света. Проблемой это становится только в том случае, если вы начинаете испытывать сильные эмоции и из-за этого уступаете противнику преимущество на переговорах.

Мы хотим расходовать энергию на подготовку и изучение противника, но, как это ни удивительно, многие люди не хотят или не будут готовиться к переговорам. Они не станут тратить на это время и силы. Но это — не сохранение энергии, это — лень, которая неизбежно приведёт к большим потерям энергии на более поздней стадии переговоров.

Будьте внимательны к состоянию своего здоровья и осознавайте пределы своей выносливости. Знайте, сколько вы можете работать, не чувствуя усталости. Старайтесь избегать переговоров в период спадов энергии после авиаперелётов.

Игра в прятки:

Как выяснить правду? Точно так же, как вы выясняете правду по любой другой проблеме на переговорах: задавая открытые вопросы. [...] «Кто будет чувствовать себя виноватым или расстроится, если мы не посоветуемся с ним?»

Всегда демонстрируйте «блокатору» уважение, даже если разрабатываете хитроумный план вторжения на его тщательно охраняемую территорию.

Что произойдёт, если вы начнёте сверху? Самые главные «шишки» начнут спускать вас по иерархической лестнице; в конце концов вы попадёте к «блокатору», и это прекрасно. Возможно, вас передали на территорию «блокатора» со штампом «одобрено». «Блокатор» знает, что должен быть с вами милым; ему известно, что вы знаете, что он на самом деле «блокатор». Начните сверху — и сможете докладывать на самый верх. У вас появится свободный доступ непосредственно к высшему руководству. В связи с этим «блокатор» станет обращаться с вами с уважением: если уж исполнительный директор нашёл время поговорить с вами, то и у него найдётся время для беседы. Или ему придётся найти это время.

Остановитесь на минуту и убедитесь, что понимаете смысл и важность этого правила: единственная повестка дня, которая приведёт к результату, — та, что была согласована с противником.

Багаж — это единственная область, в которой вы можете делать предположения относительно противника, на основании своего опыта общения с другими партнёрами и на основании того, как они вас воспринимали.

Если вы не можете понять, чего хотите в данной точке переговоров, выясните почему. Адекватна ли ваша миссия?

В большинстве переговоров наступает момент, когда какие-то ваши решения будут выражаться в цифрах — цены, количества, — но всегда помните, что цифры — это ограничения. Избегайте цифр, пока не придёт их время.

Как покупатель, вы не хотите знать цену продавца на первой встрече, если только это не чрезвычайно простые переговоры. Как продавец, вы не хотите знать на первой встрече, сколько, по словам заказчика, он готов заплатить.

Остатки:

Ваша работа состоит не в том, чтобы нравиться. Работа должна быть эффективной и вызывать уважение.

Никогда не спасайте противника. Спасти противника невозможно.

Всегда давайте противнику возможность сохранить лицо.

2015   книги   переговоры   цитаты
Ctrl + ↓ Ранее