Как по-русски boarding? Посадка.

А как по-русски landing? Тоже посадка.

Никак не могу понять, почему великий и могучий русский язык не смог изыскать в себе два разных слова для этих почти противоположных вещей.

По Лондону лучше всего просто ходить пешком. Но возможность воспользоваться транспортом в любой момент — бесценна, особенно если пройдя 15 километров за день окажешься в противоположной отелю части города.

На железных дорогах (в т. ч. метро) тут действует зонная система: стоимость поездки зависит от того, из какой зоны в какую вы едете. Зоны обозначены на схеме серыми облаками:

Билет на одну поездку внутри первой зоны стоит 4,5 фунта (около 225 рублей), поэтому так кататься довольно накладно. Я обычно сразу покупаю Ойстер-карту за 5 фунтов и за 30 фунтов (около 1500 рублей) заряжаю на неё недельный проездной на первую и вторую зоны.

Выглядит карта так:

Почему именно первая и вторая зоны? Во-первых, вам почти наверняка не понадобится ехать за их пределы (там совсем пригород), во-вторых если и понадобится, можно доехать на автобусе (у автобусов нет зон). Да, проездного только на первую зону не бывает. Саму Ойстер-карту перед отъездом можно сдать и получить 5 фунтов назад.

Аэропорт Хитроу находится в шестой зоне (левый нижний угол), на Пикадилли-лайн ехать до центра минут 40-50 по моим воспоминаниям восьмилетней давности. Лучше всего заранее заказать такси в какой-нибудь аэропортно-таксишной компании.

Если вы пользуетесь метро, следите за ремонтными работами, особенно в выходные. На любой станции всё увешано информационными плакатами, вроде бы трудно пропустить, но если вы из Москвы, то вам может просто в голову не прийти, что какая-нибудь линия может быть закрыта в выходной. Имейте в виду.

Приехал в Лондон, а тут станция «Эджвер-роад» закрыта. На стенах повсюду:

В поезде на схемах линии заклейки:

Ещё до «Марлибен» (при движении в сторону «Паддингтона») машинист подробно, хотя и не очень разборчиво, рассказывает, чего куда пересесть, а на «Марлибен» после закрытия дверей уже вполне безальтернативно звучит предзаписанное объявление: «Edgware Road is closed. This train will not stop at Edgware road».

На самой станции везде залепили названия такими штукам:

Не мог не поделиться с вами.

Вчера я опубликовал плакат для ВДНХ. Заметку перепостил у себя Илья Варламов, так я получил гору комментариев.

Некоторые написали, что длинный текст читать не будут, а если будут, то ещё хуже — будет толпа. Первый такой плакат действительно может привлечь излишнее внимание, но как только хорошие плакаты станут стандартом, все будут знать, что суть сказана в заголовке, а в тексте идут подробности. Поэтому люди будут останавливаться почитать только когда не спешат, а на дворе не час пик. Разумеется, читать будут не все — это нормально.

Всё же текст стал короче. Спасибо Максиму Ильяхову за советы. Ещё по просьбе Дептранса в подвале появился телефон горячей линии и адрес сайта (как на официальной схеме метро):

Ещё пара ценных соображений из комментариев у Варламова:

• плакат должен появляться не в день начала стройки, а хотя бы за неделю;
• пригодилась бы крупная вывеска, что вестибюль закрыт, чтобы увидеть издалека.

А вот самый важный комментарий:

Гораздо важнее было бы, в рамках действительной заботы о людях, нарисовать, где находится второй вестибюль

Лажанулся я, конечно, что не сделал это сразу. Теперь для ВДНХ у меня есть ещё и второй плакат:

Нужно повесить оба, разумеется, чтобы чередовались, как-то так:

На сладкое — самый смешной комментарий:

По логике же Ильи Бирмана вместо хрестоматийного «Осторожно, двери закрываются» должны объявлять как-то так: «К сожалению, двери нашего поезда скоро закроются, без этого никак нельзя. Ведь если двери оставить открытыми, то кто-то может вывалиться из вагона и упасть в туннель, повредив себе что-нибудь. Закрытые же двери не только исключат возможность случайного выпадания на рельсы, но и существенно снизят риск заболевания острыми респираторными заболеваниями в результате сквозняков, неизбежно возникающий при движении с открытыми дверьми. Поэтому очень прошу вас временно освободить дверные проходы. Закрытие дверей займет всего 1,27 сек. Покорнейше прошу Вашего Прощения за беспокойства. С любовью, искренне Ваш начальник метро!»

Целую, Илья.

Добавлено на следующий день: Ещё немного обновил-причесал картинки, в том числе спасибо Жене Лучинину за советы.

На станции ВДНХ закрыли один из вестибюлей. Но почему? На этот вопрос пытается ответить приклеенная на скорую руку анонимная бумага:

«Для входа и выхода пассажиров пользуйтесь противоположным вестибюлем».

Плохой набор, лишние слова и отсутствие акцентов не помогают быстро разобраться. Но даже когда заставляешь себя прочитать всё целиком, остаются вопросы. Зачем менять эскалаторы, чем были плохи старые? Почему так долго, чего их целый год менять? Наверняка теперь вся толпа пойдёт во второй вестибюль и там будет ад. Почему было не заменить эскалаторы по одному как-нибудь? Хоть что-нибудь делается, чтобы закончить это быстрее?

Ответы на эти вопросы пассажиры узнали бы, если бы Метрополитен повесил созданный мной по этому случаю плакат:

Спасибо Департаменту транспорта за помощь в получении ответов, без которых написать текст было бы невозможно.

Вместе с «Городскими проектами» мы хотим добиться повышения качества информирования людей о работе метро. Я продолжу свою работу в этой области и очень надеюсь, что однажды такие плакаты вы будете видеть не только у меня на сайте. Пользуясь случаем, прошу всех читателей присылать мне объявления в метро, которые бы вы хотели заменить.

См. также: Метростройинформ и метростройпиар.

Когда в Москве метро закрывается на ремонт, вешают объявления:

Объявление размещается в малозаметном месте, набирается из рук вон плохо — всё чтобы минимизировать вероятность прочтения:

Уж точно никогда не найдёшь такого объявления на самой полезной стене в метро. Пассажиры оказываются не в курсе закрытий или не знают, как изменить маршрут, чтобы преодолеть проблему.

В результате люди начинают воспринимать метро не как решение проблемы перемещения по городу, а как источник этой проблемы. Это же полный бред: объективно даже работающее со сбоями метро — это космически круто, и пассажир должен быть счастлив ему. Главная причина раздражения — в ужасном информировании, в наплевательском отношении к планам и привычкам людей со стороны метро.

Москва постепенно подходит к тому времени, когда чинить метро придётся всё больше. Если информирование останется на уровне объявлений ЖЭКа, люди будут страдать от ремонта в 10 раз сильнее, чем могли бы.

Перенесёмся в Лондон (этот момент неизбежно наступает в каждом посте про метро).

Лондонскому метро 150 лет, и в нём стройки и перекрытия — обычное явление. Существует план апгрейда метро, и людям постоянно напоминают о том, как следить за тем, что происходит:

Этот текст на самой полезной стене на станции «Конвент-гарден» рассказывает о том, что сделано, и что предстоит сделать, напоминает о том, что стройка всегда идёт. «Пожалуйста, потерпите. Мы делаем всё, что можем, чтобы свести сбои к минимуму. Следите за планом апгрейда и тем, как он может повлиять на вашу поездку, на сайте tfl.gov.uk» (это сайт «Транспорт-фор-Лондон»). Смысл: донести до людей, что стройка неизбежна, подсказать, как планировать поездки с её учётом. Аналогичные постеры висят в вестибюлях и поездах.

О любом конкретном закрытии пишут на отдельных плакатах и банерах. Вот, например, банер о работах на станции «Бонд-стрит». Текст объясняет, что и зачем делается, схема рядом показывает будущее устройство станции:

На станции «Грин-парк» необходимо было заменить эскалаторы. Недостаточно просто закрыть станцию, важно объяснить пассажирам, что транспортники из кожи вон лезут, чтобы сделать всё максимально быстро и круто. Текст пиарит и саму стройку, и подрядчика «Тюб-лайнс»: «Мы разработали новый быстрый способ обновления эскалатора. До „Тюб-лайнс“, такая работа обычно занимала 6,5 месяцев; мы рассчитываем управиться вдвое быстрее. Сожалеем о неудобствах во время этих работ, но мы рассчитываем закончить к январю»:

«Надеемся, вы будете на седьмом небе от счастья благодаря нашим улучшениям»:

А вот плакат о продлении ремонта лифта на станции «Ланкастер-гейт». Короткий заголовок объясняет какие работы и до каких пор будут вестись, текст ниже рассказывает о том, ради чего:

Объявление ниже обращено к машинисту (оно висит в конце платформы, чтобы машинист видел, пока стоит на станции). Оно напоминает ему о необходимости рассказать пассажирам об изменениях в метро в выходные 12 и 13 февраля 2005 года. «Пожалуйста, пересаживайтесь здесь на линию „Виктория“ до станции „Виктория“ и на линию „Джубели“ до станции „Вестминстер“»:

Плакат о переделке станции «Кингс-кросс»:

Закрытую часть Бейкерлоо-лайн на время ремонта заменяют автобусы. Этот плакат информирует о том, как найти нужный автобус. Заранее оставлено место под то, чтобы вписать часть данных от руки:

А вот плакат об автобусах, заменяющих закрытые куски линии «Джубели». «Пожалуйста, возьмите запас около 40 минут на свою поездку»:

Так вышло, что я как раз попал под это перекрытие тогда — мне нужно было на станцию «Уэмбли-парк», но поезда ходили только до станции «Нисден». Там ждали указатели, которые невозможно пропустить:

На самой автобусной остановке. Не самое аккуратное объявление, но зато текст по делу и не пропустишь:

На «Грин-парке» устанавливают лифты и делают другие улучшения. Заголовок сразу отвечает на вопрос «Что тут происходит?»:

Подобные объявления, плакаты и банеры висят по месту. Но на любой станции обязательно есть сводная таблица:

Часто информацию о предстоящих работах представляют в виде схемы:

Ещё пара фоток есть в моём рассказе о Лондоне (искать слово «чинят»).

Разумеется, любые перекрытия отражаются на схеме метро (она либо меняется вообще везде на новую, либо корректируется временными наклейками). Ещё есть целый класс объявлений, которые не связаны с ремонтами, а помогают при штатном функционировании метро, но о них как-нибудь в другой раз. Отдельная тема — изменения в маршрутах автобусов, об этом тоже не сегодня.

Хорошее информирование и хороший пиар неразделимы. Ведь метро ремонтируют не для того, чтобы насолить пассажирам, а наоборот, для того, чтобы сделать его надёжнее, быстрее и удобнее. Поэтому если хорошо и внятно рассказывать о том, что делается, как и почему, как это повлияет на поездки, какие маршруты объезда выбирать, сколько минут запаса брать, то это автоматически поменяет и отношение пассажира к тому, что делается. Когда-нибудь у нас это поймут.

Разумеется, чудес не бывает, и любые перекрытия всегда будут восприниматься негативно. Но всё-таки если вместо «гады опять что-то перекрыли, и я опоздал на встречу» человек будет думать, например: «блин, вставать придётся в ближайшие два месяца раньше на полчаса, но зато потом наконец-то не будет этой очереди на эскалатор» — это результат.

См. также важные посты по теме:

• Service Update (об установленной на каждой станции доске с актуальной информации о том, насколько быстро едет какая линия)
• Как временно закрывали станцию Heathrow Terminal 4 (сотрудники метро помогают пассажирам нести сумки)
• Формулировки объявлений в метро (вместо того, чтобы писать всякий раз «уважаемые пассажиры», надо на самом деле уважать пассажиров)
• Извинения менеджера Джубели-лайн

Самое нелепое правило русского языка — это то, что «как-то́» в значении «а именно», «например» с какого-то перепугу пишется через дефис (см. также § 64 у Розенталя). Это кретинизм высшей степени, потому что дефис тут ставить нет причины, и он создаёт путаницу со словом «ка́к-то» в значении «тем или иным образом».

Из-за этого странного правила приходится всё время ставить ударение над -то́. Но некоторые почему-то произносят «как-то» в значении «а именно» с ударением на первый слог, так что им и это не поможет.

Я хочу писать «как-то́» в значении «а именно» без дефиса, это же два отдельных слова: «как то». С «как то» в значении «как не это» путаницы возникнуть не может.

Нельзя не отметить, что всегда найдутся люди, которые «ка́к-то» в значении «тем или иным образом» пишут без дефиса — им-то вообще плевать на смысл. Отсутствие дефиса в частице «-то» — дико распространённая ошибка, делающая текст нечитаемым.

В Москве иной раз пока едешь по эскалатору, слушаешь дебильный рассказ о том, что эскалатор — средство повышенной опасности. Разумеется, целиком услышать рассказ невозможно — только фрагменты, которые звучат, пока едешь мимо динамика. Впрочем, многие ездят в наушниках.

А в Лондоне так:

Чёткие инструкции и цифра, из которой сам сможешь сделать вывод о том, прислушиваться ли к ним.

Вот взять, например, рыбалку. Трудно представить более бессмысленное занятие. Бывает, занимаешься нудятиной, но результат того стоит. Бывает, результат не волнует, но процесс прекрасен. А тут хрен: и процесс лажовый, и результат говно.

Сначала ты сидишь и ждёшь, ждёшь, ждёшь. Сидишь ещё в сырости, например, или вообще у проруби охреневаешь от холода и вот-вот провалишься под лёд. Возишься со всякими червяками или ещё какой-нибудь мерзостью. А потом в качестве награды за всё это ты получаешь рыбу. Рыбу: вонючую фигню, которую человечество по необъяснимой ошибке относит к еде. Ещё и солят её иногда. Как же можно солить что бы то ни было?

А отдельно я в шоке от такого явления как «рыбка к пиву». Буэээ, это вообще за гранью. Пиво я никогда даже не пробовал. Если кто-то его пьёт в метре от меня, то мне от запаха уже дурно. Как можно заставить себя эту жижу в себя заливать — я не знаю, вроде твой организм, пожалей ты его, он тебе ещё пригодится.

О вкусах не спорят, поэтому каментов и нет.

Открыта запись на курс моего коллеги Ильи Синельникова «Отношения с клиентами».

Ведение переговоров — обязательная дисциплина для любого бюрошника (и не только). Я посетил курс Ильи только весной. Мне казалось, что я знаю теорию, а курсом воспользуюсь как способом лишний раз попрактиковаться во всяких сложных ситуациях, чтобы быть лучше к ним готовым в жизни. Но Илья помог мне понять одну важную штуку, которую я раньше не понимал и не использовал — миссию. А теперь у меня ощущение, что это чуть ли не самое важное.

Когда я читал Кемпа, я вообще не врубался в это. Даже слово дурацкое: «Миссия!» Ну прям усраться можно.

Кемп делал какую-то, как мне казалось, фигню. Например, хочешь ты, чтобы клиент тебя нанял, и тогда у тебя миссия в переговорах такая: «Помочь клиенту увидеть, что лучше всего ему будет нанять тебя». Или хочешь, чтобы тебе повысили зарплату, и тогда миссия такая «Помочь начальнику увидеть, что лучше всего ему будет повысить тебе зарплату». Ну, короче, подставляешь в начале «помочь увидеть», и готова миссия. Мне казалось это каким-то пустым ритуалом на уровне слов, не имеющим никакого отношения к делу.

Но на курсе я врубился (причём я даже не понял, что именно сделал для этого Илья — как-то вдруг щёлкнуло). Как и со всеми кемповскими штуками, тут всё дело не в словах, а в смысле. Надо не предложение построить, начинающееся со слов «помочь увидеть», а реально подумать, как ты в ходе переговоров поможешь другой стороне увидеть что-то.

Никого нельзя переспорить или уговорить. Единственный способ добиться своего — сделать так, чтобы другой человек увидел, что так будет лучше для него самого. Иногда так можно обнаружить несостоятельность своей позиции: нереально же увидеть то, чего нет. Но главное, что понимание миссии помогает во время переговоров не сбиться с курса. Невозможно быть готовым к любому повороту событий. Но если есть миссия, ничего не страшно.

Понятие миссии очень тесно связано с понятием пользы. Чтобы сформулировать миссию, надо выяснить, в чём твоя польза. Если при подстановке слов «помочь увидеть» получается чушь, значит польза не ясна даже тебе самому. Как же тогда ждать от другой стороны, что она её рассмотрит? Зачем клиенту тебя нанимать? С чего бы начальнику повышать тебе зарплату? Но как только твоя польза тебе ясна, осталось — внимание, фокус! — помочь другой стороне её увидеть.

У меня некоторое время назад была довольно тяжёлая переговорная ситуация. Мы обсудили задачу с менеджером потенциального клиента, и я объявил срок, к которому подготовлю документы. Через пару дней после разговора я понял, что допустил детскую ошибку — забыл договориться об участии в работе и переговорах генерального директора. Присылать документы без обсуждения работы с генеральным — бессмысленно, ведь у него может быть совсем другое видение задачи. Опыт подсказывает: если не позвать генерального директора сразу, то потом он объявится в проекте в самый неожиданный момент, и все с удивлением обнаружат, что делается совсем не то, что надо. Надо привлечь его к участию сразу, иначе риск провала слишком велик.

Я написал письмо о своей ошибке, извинился и сказал, что для дела необходима встреча с генеральным. Письмо было написать непросто: я знал, что из-за этого я, скорее всего, не выдержу сроки, которые назвал. Всё осложнялось ещё и тем, что даже названными сроками клиент был не очень доволен, ожидал более коротких. Я долго подбирал правильные слова. Менеджер был очень доброжелательно настроен к нам, но в ответ я получил вежливый отказ: генеральный слишком занят, это один из ста его проектов, сроки горят, не можем ждать. Вдобавок оказалось, что срок, который я назвал, менеджер уже объявил другим участникам проекта, поэтому на кону была ещё и репутация менеджера.

Мой единственный шанс был — поговорить с ним лично и убедить его вовлечь в обсуждение задачи генерального директора. Но как это сделать? Менеджера не волнует, зачем это надо мне. Генеральный, вероятно, будет недоволен, если его позовут говорить с дизайнером (он, может, вообще думает, что дизайнеры красоты рисуют). Не сдержать обещание по срокам, данное другим, для менеджера будет болезненно. Кроме того, всё это для него выглядит так, будто я ему не доверяю, и хочу проверить его слова у начальника. Разумеется, любой нормальный человек не хочет звать начальника, а хочет сделать свою работу самостоятельно, его ведь для этого наняли. Менеджера так просто не уговорить.

Но всё, что хочу я, я хочу не для себя, а для пользы дела. Я же не вредничаю, не выдвигаю условия, не пытаюсь набить себе цену, не подвергаю сомнению компетентность менеджера и не хочу создавать ему сложностей. Но я хочу сделать всё, что в моих силах, чтобы проект был успешен. Нужно только, чтобы менеджер это тоже понял... Так, стоп, ещё раз, что? «Нужно только, чтобы менеджер это тоже понял». Где-то я что-то подобное уже слышал...

Миссия: «Помочь менеджеру увидеть, что я на его стороне, и от участия генерального директора и проекту, и самому менеджеру станет только лучше, а иначе есть серьёзные риски».

Это был тяжёлый разговор. Но благодаря миссии я всегда знал, что говорить дальше. Если менеджер, например, говорил «Илья, я вас понимаю, но и вы войдите в наше положение», это был знак, что я где-то плохо что-то сформулировал. Менеджер подумал, что я в ущерб его интересам забочусь о своих. Значит я где-то отклонился от миссии. Нужно было поправиться: «Ох, Иван, я не стал бы затевать этого разговора, если бы не хотел войти в ваше положение. Проще всего в этой ситуации мне было бы зажмуриться и начать проект исходя из того, о чём мы уже договорились с вами. Поверьте, мне нелегко даётся этот разговор, и я понимаю, что вызываю у вас раздражение. Но я не хочу сейчас пойти по более простому пути, подвергнув опасности ваш проект. На мой взгляд, успех проекта стоит сиюминутных неудобств, которые я создаю и себе, и, без сомнения, вам». Мы долго говорили, разговор шёл весьма болезненно. Но я следовал своей миссии, которая целиком лежала в мире клиента.

Встреча с генеральным состоялась в этот же день.