Я учился в математической школе. Учился весьма посредственно, но, например, те, кого вовсе отчисляли, переходя в обычную школу, стабильно учились там на отлично без малейшего напряжения мозга.

Однажды для меня стало большим откровением, что в обычных школах некоторые теоремы и формулы давались без доказательства. То есть, людям просто говорили, что есть теорема Фалеса, а есть — формула Герона. А потом сразу давали задачи, которые можно было решить с их использованием. Это для меня было абсолютным разрывом мозга. Это не укладывалось в голове. Я совершенно не мог понять, какой смысл в том, чтобы проходить формулу, не выводя её — это же тогда просто бессмысленный набор букв и знаков. Ну или максимум «занимательный факт»: британские учёные выяснили, что.

Нас, помню, развлекал учитель математики, читая на перемене вопросы билетов экзамена по геометрии из какой-то там другой школы. Идея того, что в ответ на вопрос нужно тупо по памяти написать формулу или формулировку теоремы, представлялась смешной всему классу.

Позже в университете для некоторых моих одногруппников казалось странной необходимость доказывать теоремы или выводить формулы. По школьной привычке учить формулы наизусть эти люди учили наизусть и вывод формул, не понимая, что там происходит. При этом многие из них благодаря прилежности хорошо писали контрольные; боялись же они экзамена. У меня история была обратная: всегда было очень трудно попасть на экзамен, потому, что для этого надо было сдать зачёт, а чтобы допуститься на него, нужно было написать все контрольные в семестре. Терпения же и внимательности на решение практических задачек всегда не хватало.

Экзамены по математике в университете я сдавал на 4, 4, 4 и 5 (в четвёртом семестре была теория функции комплексного переменного, которую я обожаю).

Каждый раз, когда я сдавал листочек с ответами Олегу Геннадьевичу, напротив большинства пунктов задания он ставил минус. Потом, когда он вызывал меня отвечать, он спрашивал: почему не решили эту задачу? Я говорил: забыл формулу такую-то и откуда она берётся. Он говорил: ну, а если бы знали формулу, что бы делали? Я отвечал: нашёл бы то-то, подставил бы в формулу, выразил бы это через это и получил бы ответ. Он подсказывал: ну, вот если вы возьмёте то-то, представите это как сумму этого и этого, а потом домножите на то-то, то вы увидите, как вывести формулу. Я садился, выводил формулу, и он ставил мне плюсик, не дожидаясь, пока я решу собственно задачу. Потом мы переходили к следующему пункту... Почему, спрашивал он, не доказали теорему? Я говорил: я знаю, что при соблюдении таких-то условий она вытекает из того-то через то-то и то-то, но совершенно не помню, как от вот этой формулы делается переход дальше. Он говорил: ну дак дальше из того-то следует, что так-то и так-то... А! перебивал его я, ну точно же, и тогда мы сможем заменить это на это, и там то-то то-то сократится и останется как раз то, что нам нужно!

Люди учившие всё наизусть, частенько уходили с двойками, даже если на листочке напротив всего стояли плюсы: когда в ходе разговора выяснялось, что человек не соображает, листочек уже не имел никакого значения. Он ценил понимание больше прилежности, и понимающему человеку готов был прощать лень и плохую подготовку, за что я ему очень благодарен.

Теорема и её доказательство, формула и её вывод, данные в неразрывной связке, воспитывают навык видеть во всём здравый смысл. Не обязательно знать это всё наизусть, чтобы сформировать правильное отношение к математике. Важно, что математика существовала бы, даже если бы не было Пифагора и Фалеса, Эйлера и Коши, Остроградского и Гаусса. Всё работает так, как работает, с неизбежностью, а не потому, что кто-то так придумал.

Когда люди учат в школе теоремы без доказательств, они потом твердят, что факториал нуля равен 1 по определению. Знающие же то, что математика существует независимо от того, что написано в определениях, понимают, что факториал нуля равен 1 объективно, и он оставался бы равен 1, даже если бы об этом никто не написал в определении.

В математике так много разделов и направлений, и они так сильно взаимосвязаны, что практически невозможно придумать способ последовательного изложения всего этого, чтобы никогда не было необходимости ссылаться вперёд. Нужно быть готовым, что иногда тебе придётся поверить во что-то на слово, а уже позже убедиться, что это действительно так. Человек же, приученный всегда верить на слово, про вторую часть мгновенно забывает.

Про алкоголь где-то встречалась мне фраза, смысл которой в том, что только имбецил может получать удовольствие от затуманивания собственных мозгов. Ложность этого высказывания подтверждается тем, что такое удовольствие умудряются получать многие знакомые мне люди, которых я считаю вполне умными, однако у меня всё равно не укладывается в голове, как можно в собственный организм сознательно тащить отравляющие вещества, от которых, к тому же, дурно пахнет.

Я про всё это вспомнил, послушав вчерашнего Радзиховского (где он вообще-то отвечал на вопрос о запрете рекламы курения, но эту часть я пропускаю):

Сейчас юбилей хорошего фильма Рязанова «Ирония судьбы, или С лёгким паром» — это открытая, а не скрытая реклама алкоголизма в чистом виде. Вообще в российских фильмах пьяниц изображают самыми симпатичными людьми, самое милое и очаровательное, что происходит — это когда напиваются как свиньи. Вот как-то не показывают фильмы, когда человек бы выблёвывал из себя отвратительного цвета и запаха зелёную жидкость и его по щекам била мать ребёнка — такого не показывают. Зато очаровательные пьяные разговоры, очаровательное пьяное общение — будь то общение академиков, бомжей, или академиков с бомжами, или бомжа с академиками — это продолжается под разговоры о вымирании России, о геноциде нации и прочем бреде. Вот вместо этого бреда надо было бы бороться не только, конечно же — что абсолютно необходимо — с рекламой табака и не только давать жёсткие запреты на курение, но беспощадно бороться с косвенной, и потому особенно сильной рекламой пьянства и алкоголизма и выбивать из башки у людей представление, что только пьющий человек в России является человеком.

Я очень рад, что с начала года многочисленные сограждане отбывают административный арест за управление автотранспортом в нетрезвом виде. Я бы ввёл закон, согласно которому управление автотранспортом в нетрезвом виде, вдобавок к административному аресту и штрафу, подразумевает лишение водительских прав навсегда без какой-либо возможности восстановления. Я бы также полностью запретил все виды рекламы спиртных напитков, включая их антирекламу.

Когда-то на «Серебряном дожде» шли ролики типа «не садитесь за руль, если выпили» (может до сих пор идут — не знаю). Каждый раз, слушая их, я думал: неужели люди — такие непрошибаемые, беспросветные, запредельные дебилы, что с ними нужно как с безмозглым быдлом говорить вот таким вот тоном: «ну пожалуйста», «подумайте о других», «не делайте этого»? Амёбам подсказывают: «лучше вызовите такси» или «попросите сесть за руль друга» — естественно, целевая аудитория роликов догадаться до столь гениального решения самостоятельно не сможет. Звучит как если бы население уговаривали «пожалуйста, не засовывайте голову в унитаз и не нажимайте на слив после этого». Зачем убеждать полностью лишённое мозга существо не совершать кретинских поступков?

Полагаю, когда Айфоны начнут официально завозить в Россию, номера на них будут форматироваться правильно out of the box. А сейчас, чтобы получить красивые номера, достаточно добавить в файл UIPhoneFormats.plist на телефоне вот такие строчки:

<key>ru</key>
<array>
<string>8 (###) ###-##-##</string>
<string>+7 (###) ###-##-##</string>
</array>
<key>ua</key>
<array>
<string>+38 (###) ###-##-##</string>
</array>

Обратите внимание, какой простой формат шаблонов. Хранение различных конфигов в XML-файлах (в случае с айфоном — бинарных, но декодер доступен в онлайне) очень радует в эпловских продуктах. Достаточно быть хотя бы немножко «в теме», чтобы настроить какие-то вещи под себя.

В итоге получается вот так:

Обновил свою схему метро в связи с открытием Сретенского бульвара.

А теперь о грустном.

Строящаяся станция московского метро «Сретенский бульвар» станет единственной в столичной подземке, откуда нельзя будет выйти в город.

Пишут везде. Я не перестаю восхищаться идиотизмом московской системы, когда люди не понимают, что такое станция и делают вид, что платформа — это станция. Когда нормальный человек слышит, что из станции нет выхода в город, он задаётся вопросом о том, нахрен она вообще нужна. Тут же приходит на ум, что видимо смысл этой станции лишь в том, чтобы перейти на другие линии и ехать дальше.

Но в Москве вместо понятного и естественного концепта переходов на линию (ещё раз, см. «и ехать дальше» в конце предыдущего предложения) используется извращение под названием «переход на станцию», не встречающееся в других видах транспорта на этой планете. Поэтому со станции Сретенский бульвар можно перейти на станции Тургеневскую и Чистые пруды, из каждой из которых есть выход в город.

Только в Москве могли додуматься сказать, что из стации Сретенский бульвар нет выхода в город. Во всём остальном мире люди бы повесили указатели «выход в город» на этой станции и не грузили бы людей бессмысленным «забавным фактом». Ни одного пассажира ни в одной подземке мире не смутит, если указатель «выход в город» проведёт его через платформу другой линии. Ему вообще плевать, что встретится на пути.

Иными словами, утверждение о том, что из станции Сретенский бульвар нет выхода в город, просто-напросто ложно. Но ведь «станция без выхода в город» — это так прикольно! Про это можно написать целый абзац и заставить человека думать о том, как это так.

При этом Сретенский бульвар называют 174-й станцией московского метро.

Если бы станции считали честно, то станций бы в московском метро было 140, а так — 174. Это очень удобно с точки зрения писькомерства. Если бы в Лондоне станции считали по московскому методу, то там бы их было не 275, а аж 385. Но там здравый смысл почему-то побеждает.

И эти люди уже не стесняясь называют Люблинскую линию Люблинско-Дмитровской. Видимо, существует распоряжение сверху сделать всё возможное, чтобы люди не смогли запомнить никакие названия линий и продолжали называть их зелёненькими и зеленоватенькими.

Заметка изначально опубликована под названием «Сретенский бульвар», но переименована 9 июля 2021

Любые философские рассуждения о том, почему не нужно ходить на выборы, — демагогия и бред сивой кобылы в лунную ночь.

Человек может не пойти на выборы, потому, что он весь день в воскресенье будет на даче. Человек может не пойти на выборы, потому, что он забыл вовремя получить открепительное. Человек даже может не пойти на выборы, потому, что ему влом было выйти из дома в такую холодину — это я ещё могу хоть как-то понять.

Но не ходить на выборы из идейных соображений — идиотизм запредельный. А теперь этим ещё и гордятся, и это стало модно называть «гражданской позицией». В терминах насилуемой девушки это называется «раз уж ты ничего не можешь сделать, попробуй расслабиться и получить удовольствие». Этот подход, в принципе, имеет право на существование, но всё-таки приличная девушка никогда не будет рассказывать о таком своём решении с гордостью. Конечно, если к слову «позиция» всё это и может иметь какое-то отношение, прилагательное «гражданская» тут явно неуместно.

Вот, наконец-то (см.) сфотографировал замечательный дорожный знак:

Москва. Конец Бережковской набережной.

Это называется: не знаю как у вас в России, а у нас в Москве, куда показывают, туда и поворачивают!

Практика показывает, что упрекать Ельцина в пьянстве наиболее склонны люди, которые сами употребляют весьма охотно. Особенно красноречиво они это делают непосредственно во время употребления.

По-русски «Рёнтген» называется Рентге́ном, а «Пастёр» — Пасте́ром [э], несмотря на то, что они Röntgen и Pasteur.

Почему-то считается, что букву ё надо либо ненавидеть и изо всех бороться против неё, либо обожать до посинения и пихать её всюду, рассказывая о ёё нёлёгкой судьбё или свящённом сёдьмом мёстё в алфавитё.

То, что русское произношение отличается от оригинального, слабо связано с плохой традицией использования е вместо ё.

Знание исходного произношения, конечно, не помешает, но говорить о том, что Рентген на самом деле «Рёнтген», — так же глупо, как утверждать, что Вашингто́н на самом деле «Уо́шингтон», Иерусалим — «Ерушалайим», а Рим — «Рома».

Заметка была изначально опубликована под названием «„Я горжусь своим чили“» и изменена 28 мая 2020 года

Смирнов, предавая гласности мои секретные замыслы, сослался заодно ещё и на переводную статью про то, как плохо текстовое общение (оригинал, англ.). Плотность идиотизма в статье феноменально высока, поэтому я на всякий случай дочитывать до конца не стал. Но не процитировать вот это просто нельзя было:

Текст — дерьмовый способ общения

У меня есть один друг, который использует выражение «Нет, спасибо» с саркастическим смыслом. [...] Он произносит последнее слово с лёгким ироничным оттенком, по которому и становится понятно его истинное значение. [...] Так вот, как-то раз мы обменялись следующими текстовыми сообщениями:

Я: «Хочешь я принесу остатки чили, которое я приготовил?»
Он: «Нет, спасибо»

Это меня разозлило. Я горжусь своим чили. У меня уходит несколько дней на то, чтобы приготовить его. Я сам размалываю высушенный перец, да и особая телятина стоит недешево. А он отклоняет мое предложение своей дежурной фразой?

Я не разговаривал с ним полгода. Он прислал мне письмо, а я, не читая, отправил его обратно, запечатав внутри дохлую крысу.

В итоге моя жена случайно встретила его на улице и выяснила, что это его «Нет, спасибо» именно это и означало: «Нет, но спасибо за предложение».

Курсив мой.

Из написанного следует скорее то, что автор — кретин, а не то, что «текст — дерьмовый способ общения».

Вообще, многие изобретения человечества — и текстовые сообщения тут не исключение — требуют умения ими пользоваться.

В это трудно поверить, но эта заметка целиком посвящена населённым пунктам на -о, и при этом не касается темы их склонения.

Населённые пункты на -ино/-ыно и -ово/-ёво/-ево в Челябинской области на дорожных знаках часто пишут с буквой а на конце.

Ишалино

Я слышал две точки зрения относительно того, почему это так. Согласно одной, это просто фамилии в родительном падеже (ср.: остановка «пос. Бабушкина» на ул. Братьев Кашириных). Согласно другой, так аналогичные названия пишутся в башкирском языке (в Челябинской области много башкирских мест разных; вообще, она граничит с Башкирией).

Возможно, верно и то, и другое? Часть таких мест на карте указываются с буквой о на конце — например, Ишалино, Байрамгулово — и тогда это перевод на русский. С другой стороны, Дербишева, Абдырова, Яраткулова, Биккулова, Халитова и на карте написаны через а — и тогда это фамилии в родительном падеже. Впрочем, такая версия тоже вызывает сомнения. Байрамгулово, Биккулова и Яраткулова хочется видеть в одном ряду. Я почти уверен, что просто последние забыли «перевести». Вообще, буква о появляется на карте у наиболее значимых таких мест. Может быть картографам просто наплевать, как писать — «Халитово» или «Халитова», из-за того, что там полтора человека живёт?

Трасса Кузнецкое — Увильды. Поворот на Байрамгулово. Типографика роскошная

В случае с Ишалином и Байрамгуловом можно предположить, что местные знакорисователи просто пишут на своём языке.

Вот такой знак, установленный в Аргаяше, обращает на себя внимание тем, что одновременно включает оба варианта написания:

Кулуево и Яраткулова

На самом деле он называет все населённые пункты точно так же, как они подписаны на карте.

Любопытный знак был обнаружен мною в среду. Он установлен сразу после выезда из Ишалина в сторону Аргаяша.

«Селяево», но «Кузяшева»

Вдобавок к тому, что само наличие такого знака удивительно (подумаешь, дорогу закрыли), удивительно, что на нём указано с буквой о Селяево, которое на карте, наоборот, значится с буквой а («Кузяшева» соответствует написанию на карте).

Может быть, кто-нибудь из читателей что-нибудь понимает?

Кстати, ни в одном из известных мне таких населённых пунктов на последний слог не падает ударение, поэтому разница в написании вообще не отражается на произношении.

Заметка изначально опубликована под названием «Байрамгулово», но переименована 12 июля 2021