Подписка на блог

В Телеграме помимо ссылок на заметки делюсь околодизайнерскими наблюдениями.

В Твиттере помимо ссылок на заметки пишу всякую чушь.

В Тумблере и Же-же есть автоматические трансляции. Если не работает, напишите мне: ilyabirman@ilyabirman.ru.

По РСС и Джейсон-фиду трансляции для автоматических читалок

Общество

Что почитать на выходных — 153

Вот:

  1. Как бесплатно есть пиццу. Илья Сидорчик стал тайным покупателем Додо-пиццы и в подробностях рассказывает об организации процесса проверки качества.
  2. Восприятие. Женя Арутюнов нормально написал про эффекты гештальта.
  3. John Oliver is wrong about Net Neutrality. Сетевая нейтральность — это шляпа.
  4. Почему цифровой детокс  —  бредовая идея.
  5. Преодоление кризиса среднего возраста. Интересно про то, откуда он берётся.

Спасибо спонсору рубрики — рассылке «Дизайнерский дайджест».

10 июня   дизайн   жизнь   общество   чтиво

Своё мнение оставь при себе

Бывает, напишешь что-нибудь в блог, что расходится с общепринятым мнением, и читатели возмущаются. Этот Бирман, вы посмотрите, совсем уже. Вон что пишет!

Недавно вот увидел в Фейсбуке, как читатель возмущался моим мнением о русском языке Льва Толстого (я считаю, что он плохо писал по-русски). Как это так! Миллионы людей восхищаются Львом Толстым!

Каждый раз, когда я такое встречал, я не мог понять: как устроены мозги у этих читателей? Какая связь между тем, что думают миллионы людей и тем, что думаю я? Почему вообще тот факт, что я думаю иначе, представляется возмутительным, что в этом такого особенного? Ну думаю иначе, и ладно.

А на днях захожу я в лифт, а со мной — соседка с ребёнком лет пяти. Ребёнок что-то начинает говорить, но она его тут же перебивает и говорит: «Своё мнение оставь при себе!».

Тут-то я и понял, что не так с этими читателями.

2016   жизнь   общество   я

Сто лет одиночества: либералы, консерваторы и честные выборы

Как прошли выборы в городке Макондо:

Либералы готовились развязать войну. Поскольку в ту пору Аурелиано имел весьма туманное представление о консерваторах и либералах, тесть простыми словами изложил ему, в чём состоит разница между этими партиями. Либералы, говорил он, — это фасоны, скверные люди, они стоят за то, чтобы отправить священников на виселицу, ввести гражданский брак и развод, признать равенство прав законнорожденных и незаконнорожденных детей и, низложив верховное правительство, раздробить страну — объявить её федерацией. В противоположность им консерваторы — это те, кто получил бразды правления непосредственно от самого Господа Бога, кто ратует за устойчивый общественный порядок и семейную мораль, защищает Христа, основы власти и не хочет допустить, чтобы страна была раскромсана. Из чувства человечности Аурелиано симпатизировал либералам во всем, что касалось прав незаконнорожденных детей, но не мог понять, зачем нужно впадать в крайности и развязывать войну из-за чего-то такого, что нельзя потрогать руками. Ему показалось чрезмерным усердие тестя, затребовавшего на время выборов в лишенных всяких политических страстей городок шесть вооруженных винтовками солдат с сержантом во главе. Солдаты не только прибыли, но обошли все дома и конфисковали охотничьи ружья, мачете и даже кухонные ножи, а затем раздали мужчинам старше двадцати одного года голубые листки с именами кандидатов консерваторов и розовые — с именами кандидатов либералов. В субботу, накануне выборов, дон Аполинар Москоте лично огласил декрет, запрещавший, начиная с полуночи и в течение сорока восьми часов, торговать спиртными напитками и собираться группами числом более трех человек, если это не члены одной семьи. Выборы прошли спокойно. В воскресенье, в восемь часов утра, на площади была установлена деревянная урна под охраной шести солдат. Голосование было совершенно свободным, в чем Аурелиано мог убедиться сам — почти весь день он простоял рядом с тестем, следя, чтобы никто не проголосовал больше одного раза. В четыре часа дня барабанная дробь возвестила о конце голосования, и дон Аполинар Москоте опечатал урну ярлыком со своей подписью. Вечером, сидя за партией в домино с Аурелиано, он приказал сержанту сорвать ярлык и подсчитать голоса. Розовых бумажек было почти столько же, сколько голубых, но сержант оставил только десять розовых и пополнил недостачу голубыми. Потом урну опечатали новым ярлыком, а на следующий день чуть свет отвезли в главный город провинции.

«Либералы начнут войну», — сказал Аурелиано. Дон Аполинар даже не поднял взгляда от своих фишек. «Если ты думаешь, что из-за подмены бюллетеней, то нет, — возразил он. — Ведь немного розовых в урне осталось, чтобы они не смогли жаловаться». Аурелиано уяснил себе все невыгоды положения оппозиции. «Если бы я бы либералом, — заметил он, — я бы начал войну из-за этой истории с бумажками». Тесть поглядел на него поверх очков.

Габриэль Гарсиа Маркес. Сто лет одиночества

2016   книги   литература   общество   политика   цитаты

О борьбе Эпла и ФБР

Не знаю, следите ли вы за схваткой между Эплом и ФБР.

ФБР и Министерство юстиции США пытаются заставить Эпл сделать для них версию Ай-ОСа, которая не будет ограничивать количество попыток при переборе пароля. Это позволит ФБР легко получать доступ к большинству телефонов, потому что подавляющее большинство людей используют четырёхцифренные пароли. ФБР говорит, что им это нужно для борьбы с терроризмом. Эпл сопротивляется, говоря, что это подвергнет опасности всех пользователей.

Прав Эпл.

Тёма пишет, что для Эпла это пиар-повод, а ФБР облажался, вынеся историю в паблик.

В действительности это очень болезненная для Эпла история, сжирающая уйму их энергии и наносящая серьёзный пиар-удар. По некоторым опросам большинство американского населения считает, что Эпл должен выполнить требования ФБР, а не поддерживать террористов. Собственно, зная это (а вовсе не по ошибке) ФБР и вынес историю в публичное поле, рассчитывая, что Эпл прогнётся под давлением.

Надо понимать, что американский уровень зомбирования граждан государством выше нашего, и в среднем там даже очень образованные люди уверены, что государство защищает их свободы и ценности. Именно потому Эпл сейчас выступает во всей возможной прессе с очень длинными и занудными объяснениями того, что именно требует ФБР и почему это полный ахтунг, в надежде хотя бы немного снизить пиар-вред от того, в какой жопе оказался.

В 158-м выпуске любимого подкаста АТП ребята обсуждают эту ситуацию. Они достаточно технически продвинутые, чтобы понимать, что Эпл прав, и следовать требованиям ФБР нельзя, но при этом искренне комментируют позицию ФБР как заблуждение.

Конечно, слабость Эпла сейчас в том, что в принципе технически возможно сделать то, что просит ФБР. Наверняка они уже работают над тем, чтобы сделать это в принципе невозможным в будущих версиях системы. Но ФБРу явно такое не понравится: они-то считают, что Эпл должен всегда оставлять для них бэкдор. Выпуск называется «Математику не запретишь» — ребята говорят, что сильная криптография есть, хочет того ФБР или нет, и террористы получат к ней доступ, если не через устройства Эпла, то через чьи-то ещё. Поэтому если ФБР реально добьётся запрета нормальной криптографии, террористам это никак не помешает, а вот безопасность нормальных людей снизит. Высказывают надежды, что кто-нибудь в ФБР это поймёт и одумаются.

Но в ФБР не дураки сидят, они прекрасно всё понимают. Я не знаю, насколько нужно быть наивным, чтобы и сейчас продолжать думать, что ФБР заботится о безопасности американских граждан. Для ФБР вообще никакой печали нет с того, будет ли у террористов доступ к криптографии. ФБР не на деньги террористов живёт, а на деньги граждан — вот контроль над гражданами им и интересен.

Министерство юстиции США уже вконец охренело и в открытую шантажирует Эпл тем, что отберёт у них исходники Ай-ОСа и напишет нужный им софт самостоятельно, раз те не хотят по-хорошему.

Силовики в любой стране стремятся к повышению собственного влияния, а то, что при этом терроризму станет лучше — даже плюс: чем больше терроризма, тем удобнее втирать гражданам пургу про собственную важность.

И да, конечно, математику запретить можно, если ты государство. Во Франции вон запретили — и ничего.

2016   общество   Эпл

Патриотическая латиница в Москве

Вот странно. У нас же вроде как сейчас патриотизм. А почему тогда в Москве половина вывесок на английском?

Прайм

Для патриота всё отечественное должно быть приятнее вражеского, но почему-то работает всё ровно наоборот.

Скрэмбл

Чем привлекает иностранная вывеска? Может, если велик прицепить к английской надписи, то его не угонят?

Цветной

Притяжение латиницы настолько сильно, что работает даже если ею писать текст на русском.

Белое золото

Магазину с такой вывеской можно доверять.

А ещё недавно увидел на НТВ передачу, где американец путешествует по Крыму и своими глазами убеждается, как там хорошо живётся и как люди счастливы, что Крым вошёл в состав России. Это тоже правильная патриотическая передача. Видимо, предполагаемый зритель должен одновременно и ненавидеть американцев, и доверять им больше всех.

Война

Государство — это машина по выкачиванию ресурсов из работающего населения, использующая пропаганду, чтобы внушать этому населению, что оно само этого хочет. Вы уже знаете о двух способах отъёма ресурсов представителями государства: налоги и инфляция. А если ещё не знаете, то сначала прочитайте вот это:

Пришло время рассказать вам о войне.

Когда Россия ввязывается в очередную войну, люди начинают говорить: Чего мы туда полезли? Нам-то это зачем? Нам же это не выгодно!

Чтобы что-то понять, нужно сначала прочистить себе мозги и перестать называть «их» (политическое руководство страны) «нами» (работающим населением). На вопрос, зачем «нам» воевать на Украине или в Сирии, невозможно ответить: непонятно, кому «нам». Зачем — это про цель, она может быть только у инициаторов, и это не «мы».

Государства не существует, существуют только отдельные люди. Иногда удобно использовать слово «государство», но это совершенно бесполезно, когда мы хотим проанализировать действия людей или говорим о выгоде. Это — основы экономики. Поэтому даже фраза «Россия ввязывается в войну» не имеет смысла. Правильно говорить: «представители власти силой отправляют людей в другую страну убивать или умирать».

Разумеется, если спросить у самих представителей власти, они скажут, что делают это для защиты граждан от какой-нибудь угрозы. Но вы уже знаете, что это брехня. Если ещё не знаете, то читайте:

Высокие мотивы кажутся неубедительными скептикам, они ищут скрытый интерес. Зачем, например, Америка воюет в Ираке? Наверное, ей нужна нефть! А зачем Россия воюет на Украине? Наверное, она хочет захватить территорию! Все эти гипотезы не подтверждаются. А когда начинается Сирия, скептики совсем теряются: «ну там-то что нам надо»?

Есть такая мысль, что не нужно объяснять злым умыслом то, что можно легко объяснить некомпетентностью. Типа, просто у власти идиоты, вот и делают фигню.

Однако когда люди последовательно совершают одни и те же, кажущиеся «необдуманными» со стороны, но удивительным образом способствующие укреплению их власти и обогащению действия, глупо списывать это на некомпетентность.

Когда представители власти слишком увлекаются отбиранием ресурсов, люди перестают видеть отдачу от своего труда, и у них опускаются руки. Показатели экономики начинают падать. Когда эта точка пройдена, повышение налогов и инфляция перестают работать: они настраивают работающих людей против политиков, ставя их власть под угрозу. Чтобы экономике стало лучше, нужна либерализация, но, снова, если точка невозврата пройдена, власть не может себе позволить либерализацию, потому что понимает, что её тут же сметут.

И вот, если с экономикой всё плохо, нет возможности повышать налоги, потому что граждане возмутятся и не станут платить, а либерализация тоже невозможна, поскольку это несёт угрозу власти, остаётся только одно — начать войну.

Война — прекрасный предлог для продолжения извлечения ресурсов из населения, полезнейший инструмент для пропаганды. Когда война, жаловаться на плохую жизнь как бы неудобно: война же, что ты хотел. В военное время народ молча терпит куда большие лишения, чем в мирное. В войну можно как угодно закручивать гайки. Это очень эффективный способ заткнуть собственное население, чтобы не вякало, когда ему не очень сладко живётся.

Война, как правило, затевается в каком-то относительно слабом государстве, которое не может ответить. Когда у Америки был «враг» — СССР, война почему-то была во Вьетнаме. У нас сейчас «враги» — Америка и Европа, но воюем мы с Украиной и Сирией. Война с серьёзными ребятами грозит ответом, который может попасть по самим политикам, а война в Сирии — совершенно абстрактная, безопасная для них вещь. А если из-за этого устроят какой-нибудь теракт в метро, то и ладно: политики на метро не ездят, а зато будет лишний повод ужесточить законодательство без заметного сопротивления.

Америка воюет в Ираке, потому что американское правительство хочет выжимать больше ресурсов из собственного населения. Россия воюет на Украине, потому что российское правительство хочет выжимать больше ресурсов из собственного населения. Ирак и Украина — вообще случайные участники этой истории. Что «нам» надо в Сирии? Ни-че-го.

Оружие направлено не наружу, а внутрь страны.

2015   красная таблетка   общество
2015   видео   общество
2015   видео   общество   философия

Третья волна и Сингапурская история

Послушал сокращённые аудиокнижки «Третья волна» и «Сингапурская история» на «Смартридинге» (Михаил Иванов дал бесплатный доступ).

Коэффициент воды даже в кратком изложении «Третьей волны» весьма велик — что же там в оригинале? Хотя, может, там как раз наоборот всё круто (этого я никогда не узнаю). Автор разделяет историю человечества на эпохи и описывает ключевые их особенности. Он считает, что эпох три, зачем-то называет их «волнами», и говорит, что вот началась третья. Там много любопытных наблюдений и предсказаний, особенно в том, что касается семьи и работы в будущем. Если бы не пурга про волны, было бы совсем хорошо.

«Сингапурская история» любопытна с точки зрения понимания роли правителя в жизни людей. С одной стороны, какая бы жопа ни была, хорошее управление может привести к невероятному успеху. С другой, секрет этого успеха — в жёстком авторитарном контроле. Непонятно, какая польза миру от этого опыта. Верховным правителем Сингапура оказался человек с желанием сделать хорошо не себе, а вообще. Но эту систему нельзя скопировать: вероятность появления у руля такого человека пренебрежимо мала.

2015   книги   общество   политика   Смартридинг   чтиво

Иллюзия государственной защиты

Предлагаю вашему вниманию свой перевод (не дословный) статьи Стефана Молинье «Иллюзия государственной защиты» (Fantasy of Government Protection). На мой взгляд, развенчание мифа о государстве как механизме защиты людей — важный шаг к личной свободе, поэтому я хотел бы попросить всех вас поделиться этим со знакомыми.

Недавно обедал с коллегой, бывшим военным, и разговор зашёл о политике [...] Он сказал, что уважает Пола Мартина, бывшего премьер-министра Канады, за то что тот продвинулся в борьбе с дефицитом бюджета в 90-е: «Мне полегчало, ведь наши учения тогда дни были посвящены сдерживанию гражданского протеста».

Я удивился, несмотря на то, что двадцать лет изучал государство как явление. Я спросил, что он имел в виду. Он сказал, что правительство готовилось к протестам: «Власть была уверена, что деньги кончатся, и хотела, чтобы мы были готовы к возмущениям».

Меня это впечатлило и открыло мне глаза. Канадское правительство пыталось разделаться с долгами, но одновременно готовило солдат стрелять в канадцев, на случай, если не выйдет. Или если выйдет, но канадцам не понравится результат. Например, если придётся отказаться от социальных пособий или пенсий [...]

Это, конечно, было вполне ожидаемо. Государства защищают собственные интересы, а не интересы граждан. Но любопытно, что несмотря на все свидетельства 20 века, люди всё ещё верят, что государства существуют для их защиты. [...] Давайте взглянем на исторические примеры. [...]

Главная опасность для граждан — это война. Войну всегда начинают представители государства. Но они говорят, что защищают граждан от агрессии других государств. То есть другие государства плохие, и поэтому война неизбежна. А наше собственное государство должно нас частично поработить, чтобы защитить от неизбежных войн.

Тогда с повышением безопасности определённой страны, её армия должна пропорционально сокращаться. Например, после развала Советского Союза, военные бюджеты США и НАТО должны были радикально уменьшиться. Более того, страна вроде Швейцарии, находящаяся посреди Европы, должна тратить на армию намного больше в пересчёте на жителя, чем Америка, окружённая океанами по бокам и дружественными соседями с юга и севера. [...]

Каких правителей, на ваш взгляд, люди боятся больше всего? Собственных или другого государства? [...] Давайте спросим американца: «Вы больше боитесь иностранного вторжения или того факта, что если вы не отдадите половину своих доходов в виде налога, ваше правительство посадит вас в тюрьму?». [...]

Предлагаю также сравнить гражданские свободы до и после проявления внешней угрозы. Ведь если доктор говорит, что лечит вас, чтобы вам стало лучше, можно проверить это так же задавшись вопросом: стало ли вам после лечения лучше или хуже. И если обнаружится, что после каждого «лечения» ваше здоровье ухудшается (а доходы доктора возрастают), то скептицизм в отношении его заявления об опыте и благих намерениях вполне правомерен. Государства, говорящие о защите свободы граждан, в результате такой защиты не должны лишать свободы. Тем не менее, ни одна война в истории не привела к увеличению свобод. Не было даже случая, чтобы они остались на прежнем уровне. Всегда, когда заявления о государственной добродетели можно проверить эмпирически, они оказываются ложными.

Правда в том, что угрозу для нашей жизни и собственности представляют не иностранные государства, а наше собственное. Государство, которое говорит, что оно необходимо хотя бы для защиты от врагов, похоже на мафиози, который требует отдавать ему половину доходов, чтобы он защищал от другого мафиози. Могу ли я купить пистолет и испытать судьбу самостоятельно? Могу ли я нанять частных охранников для защиты своей собственности? Нет, конечно. Так кто пугает нас больше: местная банда головорезов или какая-то парагвайская, которую мы никогда не видели, но про которую местная говорит, что она хочет нас захватить? [...]

Даже самое поверхностное изучения истории говорит, что нет никакой корреляции между безопасностью страны и её военными расходами. А значит и причинно-следственной связи нет. Стало быть, армии нужны не для защиты граждан от внешних врагов, а для чего-то ещё.

А как быть с мусульманской угрозой? Это тоже интересно. Если наши государства существуют для защиты нас от других государств, они не должны продавать им оружие, так? Если полицейский говорит, что его задача — защищать нас от преступников, то ему стоит воздержаться от их вооружения, так? Врач не может сначала заражать людей, а потом говорить, что вполне справедливо зарабатывает на их лечении. Наши лидеры не могут за наш счёт вооружать другие государства, одновременно заявляя, что они отбирают у нас деньги, потому что другие государства опасны. Так что если американское правительство отдало наши налоговые деньги или созданное на них оружие, скажем, Ираку или Саудовской Аравии, то оно не может требовать от нас ещё денег, говоря, что нам угрожает любая из этих стран. [...]

На это обычно возражают тем, что только некоторые другие государства представляют опасность. То есть наши лидеры знают, насколько опасны какие государства, и насколько они будут опасны в будущем, и вооружают только хороших. Но в реальности они постоянно вооружают именно тех, кого потом объявляют врагами. [...]

Есть ещё один аргумент, который нужно рассмотреть, если мы говорим о защите государством своих граждан: ценят ли правители безопасность своих граждан больше, чем эти граждане ценят собственную безопасность.

Никто из нас не хочет умереть или оказаться рабом. Мы примем любые необходимые меры для защиты своей жизни и собственности. Если кто-то требует, чтобы мы делегировали ему эту ответственность, то это было бы рационально с нашей стороны только если он печётся о нашей жизни и собственности больше нас самих.

Если лидеру нашей страны наша жизнь дороже, чем нам; дорога так, как многим родителям дорога жизнь их детей, то, очевидно, он будет первым, кто пожертвует собственной жизнью ради нас во время войны, как родитель сделал бы для ребёнка. В политике и на войне так не бывает, лидеры никогда не умирают первыми на поле боя.

Если лидера беспокоит наша безопасность больше нас самих, вряд ли личная угроза заставила бы его отказаться от ведения войны. [...] С момента обретения государствами ядерного оружия, ни одна ядерная держава не объявляла войны другой. Что изменилось? Количество потенциальных смертей? Нет, конечно: в Первую и Вторую мировую войну были убиты десятки миллионов. [...] Единственное существенное отличие между традиционным оружием и ядерным оружием состоит в том, что ядерное оружие представляет угрозу для политических лидеров. Они, их семьи и друзья могут быть убиты. Ядерное оружие — угроза для правящего класса. Конечно, это касается и другого оружия массового поражения, именно поэтому правители говорят о нём с таким ужасом.

Как только собственная жизнь и интересы лидера оказываются под угрозой в случае войны, он чудесным образом решает воздержаться от её объявления. [...]

Итак, идея, что государства существуют для защиты граждан — полный бред, и пока мы верим в это, мы в опасности. Государства используют любое оправдание для применения силы к нам, и «национальная безопасность» — одно из самых опасных. [...] Пока мы жертвуем свободой ради безопасности, государства будут продолжать создавать для нас угрозы, чтобы сильнее поработить нас, «защищая» от насилия, которое сами же и порождают.

Ранее Ctrl + ↓